Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Смирнов зажег спичку. Прикурил.

— Логично. Хорошо. Твоих не тронем. Я поставлю на штурм своих лучших ребят. Группу спецназа Комитета. Они отработают чисто. Но учти: эти медвежатники — стреляные воробьи. Седой сидел за вооруженный налет. Он пустит в ход ствол.

— Я предупреждал, что будет жарко, — я бросил окурок в воду. — Оружие у них есть. Я видел. Принимайте их жестко. Без соплей.

Мы обговорили детали. Время, пути подхода, точки блокирования. Я нарисовал ему схему отхода моей гвардии. Майор кивал, запоминая информацию с феноменальной точностью.

— Пароль на завтра? — спросил Смирнов на прощание.

Я посмотрел на замерзшую реку.

— Завтра утром я буду сидеть на скамейке в парке Горького. Возле набережной. Буду пить лимонад. Ваш человек подойдет и скажет: «Погода улучшается». Это будет значить, что шниферы взяты, касса на месте, а мои парни чисты.

Смирнов усмехнулся.

— Лимонад? В минус пятнадцать? Горло застудишь.

— У меня внутри сейчас такой пожар, Валерий Петрович, что я эту бутылку вскипячу в руках. До завтра.

Я развернулся и пошел сквозь метель. Операция началась. Моховик закрутился.

Глухая ночь. Территория пищекомбината выглядела как декорация к мрачному фильму. Высокий бетонный забор, увенчанный ржавой колючей проволокой. Снег валил стеной, скрывая очертания корпусов. Тусклые прожекторы по периметру едва пробивали белую пелену.

Мы лежали в сугробе метрах в двадцати от забора. Я, Кабан, Михан и Шуруп. Все в темных ватниках, лица замотаны шарфами. Холод пробирал до костей, но адреналин согревал лучше любой печки.

— Витя, твой выход, — шепнул я.

Шуруп, лязгая зубами, пополз к трансформаторной будке, стоявшей чуть поодаль. Он был нашим главным техническим специалистом. У него в кармане лежали кусачки с диэлектрическими ручками.

Через пять минут свет на заднем дворе комбината мигнул и погас. Территория погрузилась во мрак. Сигнализация на внешнем контуре сдохла.

— Чисто, — прохрипел вернувшийся Витька. — Перекусил фазу.

— Серега, Михан. Ваша очередь, — я кивнул на забор.

Здоровяки бесшумно скользнули к бетонной стене. Михан подставил сложенные в замок руки. Кабан, несмотря на свой вес, легко взлетел по ним наверх, перемахнул через колючку и мягко приземлился по ту сторону. Через секунду лязгнул засов. Калитка запасного въезда приоткрылась.

Мы зашли на территорию.

Из темноты, со стороны складов, послышался низкий, угрожающий рык. Две кавказские овчарки, спущенные с цепи, почуяли чужаков. Они двигались к нам с обнажёнными клыками.

— Стойте, — я поднял руку.

Достал из кармана куртки два увесистых куска сырой говядины. В мясо были щедро вдавлены таблетки сильного снотворного. Я бросил куски в темноту.

Собаки зарычали, клацнули зубами. Послышалось чавканье. Через три минуты рычание стихло. Раздался тяжелый вздох, и два огромных тела рухнули в снег.

— Путь свободен.

Я достал фонарик, трижды мигнул в сторону дороги. Это был сигнал.

Из снегопада вынырнули две тени. Седой и Скрипач. Они двигались профессионально, бесшумно, перебежками от укрытия к укрытию. В руках у них были тяжелые кожаные сумки с инструментом.

Седой подошел ко мне.

— Собаки? — коротко бросил он.

— Спят. Свет отрубили. Охрана на проходной режется в карты, я проверил. У вас тридцать минут. Третий этаж, административный корпус.

Седой хмыкнул.

— Не учи отца делать детей, студент. Стойте здесь. Если кто сунется — сразу поднимайте шум.

Они скользнули к зданию администрации. Ловко вскрыли боковую дверь и растворились в темном коридоре.

Мы остались на улице. Мороз крепчал. Кабан переминался с ноги на ногу, грея руки в карманах.

— Гендос, — шепнул он. — А если они нас кинут? Возьмут бабки и уйдут через другой выход?

— Не кинут. Они профи. Штерн им головы оторвет за такой фортель. Наша задача — периметр.

Я посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали два часа ночи. Времени оставалось в обрез. Смирнов и его группа уже должны были выйти на исходные позиции.

Там, на третьем этаже, сейчас творилась магия криминального мира. Седой приложил стетоскоп к холодному металлу сейфа. Скрипач подсвечивал фонариком. Ловкие пальцы крутили лимб, слушая щелчки сувальд. Немецкая сталь сопротивлялась, но против советских рецидивистов у нее не было шансов.

Двадцать минут спустя на третьем этаже тускло мигнул свет фонарика.

Сейф был вскрыт.

И в этот самый момент я понял: пора. Мой таймер сработал.

— Гвардия! — я резко повернулся к своим пацанам. — Слушай мою команду. Отходим. Живо!

— Как отходим? — опешил Михан. — А бабки? А наша доля? Седой же еще там!

— Я сказал — отходим! Это приказ! — мой голос хлестнул их по нервам. — Уходим через забор, растворяемся в промзоне. Бегом! Ни звука!

Парни, приученные к беспрекословному подчинению, рванули к калитке. Они не понимали, почему мы бросаем дело на полпути, но мой авторитет давил на них гранитной плитой. Мы выскочили за территорию, нырнули в сугробы и побежали в сторону лесополосы.

Мы успели отбежать на сотню метров, когда ночную тишину разорвал оглушительный вой сирен.

Территория пищекомбината внезапно вспыхнула, как днем. Со всех сторон ударили ослепительно белые лучи прожекторов. Три крытых грузовика ГАЗ-66 вылетели из-за угла, снося ворота проходной. Из кузовов горохом посыпались люди в черной униформе, касках и с автоматами наперевес. Это была не обычная милиция. Это были волкодавы Конторы.

— Стоять! КГБ СССР! Бросить оружие! Мордой в пол! — громовые голоса, усиленные мегафонами, разорвали морозный воздух.

Мы залегли в снегу под соснами. Шуруп трясся, вцепившись в мою куртку. Кабан смотрел на штурм широко распахнутыми глазами.

Там, в административном здании, Седой и Скрипач поняли, что это конец. Ловушка захлопнулась. Они только что набили сумки пачками красных червонцев и сторублевок, и теперь им светила расстрельная статья за хищение в особо крупных размерах и вооруженное сопротивление.

Они не стали сдаваться. Это были урки старой закалки.

На третьем этаже блеснула вспышка. Раздался сухой, трескучий грохот выстрела. Седой открыл огонь из своего ТТ прямо через окно, целясь по прожекторам. Звон разбитого стекла смешался с матом.

— Огонь на поражение! — рявкнул кто-то в мегафон.

И начался ад. Автоматные очереди прошили тишину. Трассеры вспороли снежную пелену, впиваясь в кирпичную кладку здания. Группа захвата работала жестко, по-боевому. Они влетели на первый этаж, выбивая двери ногами. Слышались крики, топот подкованных ботинок.

Скрипач попытался уйти через крышу. Его темный силуэт мелькнул на фоне серого неба.