Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Мы закончили на пронзительной, визжащей ноте. Звук растворился в картонных стенах.

Джими нажал кнопку «Стоп». В подвале стало тихо.

— Чуваки… — прошептал звукорежиссер. — Это атомная бомба. Мы порвем этот сонный город на куски. Я эту бобину размножу. Завтра она будет играть из каждого кассетника на районе. Это шедевр, мэн.

Я вытер пот со лба. Улыбнулся.

— Размножай, Слава. Пусть слушают.

Но наша творческая идиллия прервалась самым грубым образом.

Железная дверь подвала с грохотом распахнулась. На пороге стоял Кабан. Он тяжело дышал. На его скуле краснела свежая ссадина. Куртка порвана на плече.

— Гендос! — рыкнул Серега. — Беда!

Я мгновенно отложил гитару. Музыкант умер. Ожил командир штурмовой группы.

— Докладывай. Коротко.

— Баксановские, — Кабан сплюнул кровь на бетонный пол. — Они приперлись к главному входу ДК. Человек пятнадцать. Трясут студентов. Отбирают кассу. Я одного зацепил, так они толпой навалились. Еле ушел. Баксан там. Орет, что ждет тебя. Говорит, пришел должок за подворотню забирать.

Мои челюсти сжались. Баксан сделал свой ход. Он привел стаю. Прямо на мою территорию. К моей студии.

Я посмотрел на Шурупа. Витька побледнел, но решительно отложил бас-гитару.

— Витя. Давид, — мой голос был спокойным и холодным. — Инструменты не бросать. Сидите здесь со Светой. Заприте дверь изнутри. Джими, выруби свет. Никому не открывать, пока я не подам голос.

Светочка вскочила. Ее лицо исказил ужас.

— Гена! Не ходи! Вызови милицию! Их много! Они убьют вас!

Я подошел к ней. Крепко обнял. Поцеловал в лоб.

— Милиция не успеет, родная. Это мой район. Моя земля. И я не позволю здесь гадить. Жди меня.

Я развернулся.

— Серега. Пошли. Покажем им экспериментальную медицину.

Мы выскочили из подвала. Взлетели по бетонным ступеням.

На улице валил густой снег. Площадь перед Домом культуры освещалась двумя тусклыми фонарями.

Картина была классической. Пятнадцать рыл в телогрейках и куртках стояли полукругом. В центре валялся избитый студент. Из его карманов сыпалась мелочь.

Впереди стоял Толик Баксан. Правая рука, которую я ему вывихнул, была замотана эластичным бинтом. В левой он крутил кусок тяжелой арматуры. Заметив нас, он хищно осклабился.

— О, фраерок нарисовался! С подкреплением! — крикнул уркаган. — Что, Мордов, красная повязка не жмет? Думал, я прощу тебе стенку? Сегодня мы вас будем резать на ремни. Медленно.

Я не стал кричать в ответ. Я не стал угрожать. Я просто засунул два пальца в рот и выдал оглушительный, пронзительный свист. Свист с двумя переливами.

Сигнал сбора.

Из темноты аллей, из-за заснеженных кустов, из-за угла кинотеатра начали бесшумно выходить люди. Моя гвардия. Михан, мотористы, сварщики. Десять человек. Они шли размеренным, тяжелым шагом. Плечом к плечу. Кулаки замотаны брезентовыми лентами. Никаких арматур. Никаких ножей. Только чистая, разрушительная физическая сила.

Они выстроились у меня за спиной. Монолит. Стена.

Баксан перестал улыбаться. Его стая нервно задвигалась. Численный перевес был еще на их стороне. Пятнадцать против двенадцати. Но качество было разным.

— У тебя один шанс, Толик, — мой голос прорезал снегопад. — Брось железку. Падай на колени. Извиняйся. И тогда вы уйдете отсюда на своих ногах.

— Пошел ты! — взвизгнул Баксан, взмахивая арматурой. — Вали их, пацаны! Рви комсомольцев!

Толпа урок с ревом рванула на нас.

Я не отступил ни на шаг.

— Гвардия! В клин! Работаем жестко! — рявкнул я.

Бой начался. Это не было похоже на драки в кино. Это была короткая, страшная мясорубка.

Мои пацаны ударили первыми. Они применяли всё то, что я вколачивал в них месяц в грязном подвале.

Кабан принял на себя двоих. Он ушёл от удара цепью, коротко пробил основанием ладони в челюсть одному. Хруст. Урка рухнул в снег. Второму Кабан всадил колено в бедро — классический «сушняк». Парень взвыл и рухнул, хватаясь за отнявшуюся ногу.

Михан работал как свайный молот. Его свинцовые перчатки дробили носы и вышибали зубы. Он просто пер вперед, сминая сопротивление.

Я пошел прямо на Баксана.

Уркаган замахнулся арматурой, целясь мне в голову. Я сделал скользящий шаг навстречу, сокращая дистанцию. Влетел под удар. Стальной прут просвистел над моей макушкой, обдав ветром.

Я вошел в клинч. Моя левая рука мертвой хваткой впилась в его горло. Я не стал его душить. Я надавил большим пальцем на сонную артерию. Баксан захрипел, его глаза полезли на лоб. Оружие выпало из ослабевших пальцев.

Я подсек его опорную ногу. Мы рухнули в снег. Я оказался сверху.

— Я предупреждал тебя, гнида, — прошипел я ему прямо в лицо.

Мой кулак взлетел и опустился на его скулу. Кожа лопнула. Кровь брызнула на белый снег. Я ударил еще раз. И еще. Методично. Безжалостно. Вбивая в него понимание того, кто здесь хозяин.

Вокруг нас кипела свалка. Но она длилась недолго. Мои парни ломали урок. Баксановская пехота, привыкшая пугать школьников, столкнулась с отлаженной машиной ближнего боя. Удары в пах, в колени, в горло. Никакой пощады.

Через три минуты всё было кончено.

Снег на площади перед ДК стал красным. Урки валялись, корчась от боли, зажимая разбитые лица и сломанные конечности. Трое попытались сбежать, но Михан нагнал их и впечатал в сугроб.

Моя гвардия стояла тяжело дыша. Куртки порваны, костяшки сбиты. У Кабана рассечена бровь. Но они стояли. А враг лежал.

Я поднялся со стонущего Баксана. Вытер кровь с рук снегом.

— Слушайте сюда, упыри, — я обвел взглядом лежащих. Мой голос звучал как гром. — Этот район наш. Эта земля наша. Вы сюда больше не сунетесь. Никогда. Если я увижу здесь хоть одного из вас — сломаю позвоночник.

Я пнул Баксана по ребрам.

— Забирай своих шакалов и уползай. Время пошло.

Урки, постанывая, начали подниматься. Они подхватывали раненых. Баксан встал, шатаясь. Его лицо представляло собой кровавое месиво. Он ничего не сказал. Он сломался. В его глазах был только животный страх.

Они побрели прочь, растворяясь в снегопаде. Жалкие, побитые шакалы.

Я повернулся к своим пацанам.

— Все целы?

— Жить будем, командир, — ухмыльнулся Кабан, слизывая кровь с губы. — Слабоватые они оказались. Только понтовались много.

Я кивнул. Мы одержали победу. Полную и безоговорочную. Район был очищен. Баксан уничтожен как авторитет. Я выполнил заказ Штерна.

Но я знал, что это только начало. Штерн теперь захочет большего. Он захочет использовать нас для грязных дел. А я должен буду загнать его в ловушку майора