Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Меня ввели в кабинет Льва Борисовича.

Атмосфера в бункере напоминала склеп. Камин не горел. В воздухе висел тяжелый запах валидола и сигарного дыма. Штерн сидел за столом. Лицо его было серым, осунувшимся. Очки лежали на сукне. Он массировал виски длинными пальцами.

У стены стоял тот самый мужик со шрамом. Правая рука Штерна. Он сверлил меня ненавидящим взглядом.

— Пришел, значит, — голос теневого миллионера прозвучал глухо, без привычной бархатцы. — Садись, Гена.

Я сел в кожаное кресло. Расстегнул куртку. Взглянул прямо в глаза хозяину кабинета. Я не прятал взгляд. Я изображал злого, уставшего и слегка напуганного парня, который чудом избежал тюрьмы.

— Рассказывай, — приказал Штерн.

— А что тут рассказывать, Лев Борисович? — я раздраженно повел плечами. — Подстава это была. Гнилая подстава.

Я наклонился вперед. Мой тон был жестким.

— Мой человек перекусил провода. Мы вырубили собак. Седой со Скрипачом зашли внутрь. Мы держали периметр. Всё было тихо. И вдруг — как снег на голову. Без сирен, без мигалок. Из темноты вылетели три тентованных грузовика. Из них посыпалась спецура. Каски, автоматы. Это не менты были, Лев Борисович. Это Комитет работал.

Мужик со шрамом дернулся.

— Врешь, сука! Это ты их сдал! Твои пэтушники ушли, а наши парни попались!

Я медленно повернул голову к шрамованному.

— Фильтруй базар. Если бы я их захотел сдать, мы бы не сидели в сугробе до последнего. Я дал своим команду на отход за минуту до штурма. Чуйка сработала. Я услышал шум моторов и дёрнул своих. Мы ушли через забор и лесополосу. А твои профи там стрелять начали, вместо того, чтобы по-тихому уйти!

Я перевел взгляд на Штерна.

— Лев Борисович, вы сами сказали — охрана куплена, сигнализация с задержкой. Кто знал о времени операции? Я? Нет. Мои пацаны? Нет. Знало начальство комбината. Знала охрана на пульте. Комитетчики ждали именно медвежатников. Они брали их с поличным. Ваших профи провели от самого дома.

Штерн барабанил пальцами по столу. Моя логика была железной. Спецназ КГБ не выезжает на случайные сработки сигнализации. Это была спланированная засада.

— Седой стрелял, — тихо сказал миллионер. — Скрипач в больнице с пробитым легким. Касса уплыла.

Он поднял глаза на меня.

— Почему ты не предупредил их?

— Я не самоубийца, Лев Борисович, — я жестко усмехнулся. — Орать через забор, когда по периметру уже бегут люди с автоматами? Да я бы лег рядом с ними. А у меня пацаны молодые. Я их под пули не подставлю. Мы свою часть договора выполнили чисто. Что касается шухера, то метнули в стекло камень. И попали! А уж с какого перепуга эти двое начали шмалять… То их спросить надо!

Штерн долго молчал. Он взвешивал мои слова. Паранойя подсказывала ему, что крыса сидит выше. В ОБХСС или в директорате комбината. Уличная шпана просто не могла организовать такую сложную многоходовку с привлечением КГБ. Мой статус уличного гопника сыграл мне на руку.

— Ладно, Гена, — Штерн тяжело вздохнул. Одел очки. — Я тебе хотя и не до конца верю, но чую, что ты прав. Менты бы повязали всех. А ты ушел и своих увёл. Молодец. Чуйка — это главное в нашем деле.

Он открыл ящик стола. Достал пачку денег в банковской упаковке. Вытащил несколько двадцатипятирублёвых, протянул мне.

— Здесь аванс. Седой отыгрался. Но свято место пусто не бывает. Мне нужна силовая поддержка. Баксан совсем оборзел. Вчера его урки обчистили мой склад с тканями. Они думают, я ослаб. Что без них уже не могу ничего сделать.

Глаза цеховика блеснули холодной яростью.

— Мне нужно, чтобы ты вырезал эту опухоль. Возьми район под полный контроль. Уничтожь Баксана. Растопчи его банду. Мне нужна тишина на улицах. Справишься — будешь купаться в золоте.

Я взял деньги. Убрал их во внутренний карман куртки.

— Баксан будет отмудохан, Лев Борисович. Дайте мне пару недель.

Я встал и вышел из кабинета. Моя спина была мокрой от пота. Я обвел старого волка вокруг пальца. Теперь у меня был официальный заказ на уничтожение криминальной банды. И финансирование. Мой план работал как швейцарские часы.

* * *

На следующий день я приехал в ПТУ. Жизнь здесь кипела своим чередом. Пахло краской, пирожками из столовой и жженой проводкой.

В коридоре меня перехватил Шуруп. Витька выглядел встревоженным.

— Генка! Тебя комсорг искал. Вельтищев. Злой как собака. Приказал сразу к нему зайти.

Я кивнул. Поправил воротник. Направился в кабинет Комитета Комсомола.

Игорь Вельтищев сидел за своим модным столом. Он курил болгарскую сигарету. Воздух в кабинете был сизым. Увидев меня, он не улыбнулся.

— Закрой дверь, Мордов, — сухо бросил он.

Я закрыл дверь. Присел на стул. Закинул ногу на ногу.

— Слушаю, Игорь Ростиславович.

Вельтищев затушил сигарету в хрустальной пепельнице.

— Гена, ты берега попутал. Что за беспредел творится в районе? Мне в райком звонят из милиции! Твой Экспериментальный отряд превратился в банду громил!

Он вытащил из папки бумагу. Потряс ей в воздухе.

— Участковый Сидорчук пишет рапорты! Вы избиваете людей в подворотнях. Вчера твой Кабан спустил с лестницы двух грузчиков у магазина. Позавчера вы выкинули из пивной компанию работяг. Вы носите красные повязки, а ведете себя как фашисты на оккупированной территории!

Я спокойно посмотрел на него. Игорек трусил. Он боялся за свое теплое место.

— Грузчики воровали дефицитный товар через черный ход, Игорь, — мой голос был ровным. — А работяги приставали к буфетчице и били посуду. Сидорчук пишет рапорты для проформы. По факту на районе упала преступность. Ни одной кражи. Ни одного изнасилования.

— Вы сломали ногу человеку в заброшенной котельной! — взвизгнул комсорг. — Об этом гудит всё училище!

— Этот человек пытался изнасиловать нашу учительницу, — я подался вперед. Глаза мои сузились. — Марину Александровну. Ты хочешь, чтобы я привел ее в райком, и она дала показания? Рассказала, как комсомольская организация закрывала глаза на уличный террор?

Вельтищев побледнел. Упоминание райкома сбило с него спесь. Он сглотнул.

— Марина Александровна? Учительница? Почему она молчит?

— Потому что ей стыдно. А мы решили вопрос тихо. Без милицейской волокиты.

Я встал. Оперся кулаками о его стол.

— Слушай меня, Игорь. Ты получаешь благодарности за снижение преступности среди молодежи. Твоя