Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Внутри здания продолжалась бойня. Седой отстреливался до последнего патрона. Раздался глухой взрыв брошенной кем-то гранаты. Окна на третьем этаже вылетели наружу вместе с рамами. Истошный вопль, полный боли и ярости, долетел даже до нас.

— Вяжи его! Заламывай! — доносились крики оперативников.

Дверь центрального входа распахнулась. Двое здоровенных бойцов в черном волокли Седого по ступенькам. Лицо рецидивиста было залито кровью, руки скручены за спиной наручниками. Он хрипел, выплевывая выбитые зубы, и матерился так, что уши сворачивались в трубочку.

— Мусора позорные! Суки! Волчары гнилые! — орал он, пока его не бросили лицом в снег и не прижали сапогом к земле.

Скрипача, живого, но с простреленным плечом, тоже стащили с козырька и швырнули рядом с подельником. Сумки с деньгами аккуратно вынесли и сложили на капот машины.

Операция была завершена. Блестяще, кроваво и эффективно.

Мы лежали в снегу. Мои парни были белее мела. Они только что осознали, по какому лезвию бритвы прошли. Если бы мы задержались там еще на минуту, если бы я не скомандовал отход — мы бы лежали сейчас рядом с Седым, харкая кровью под сапогами спецназа.

— Генка… — прошептал Кабан, и его голос сорвался. — Ты… ты знал. Ты знал, что там засада.

Я повернул к нему лицо. Мой взгляд был абсолютно спокойным и ледяным.

— Я знал, Серега. Я спас вам жизни. А теперь встали и уходим. Тихо. Нам тут больше нечего делать. Не спрашивайте — объясню всё потом.

Мы растворились в ночном лесу. Я шел замыкающим. Внутри меня всё было сжато в тугой комок. Я сдал двух матерых уголовников. Я подставил Штерна. И я уберег своих парней от тюрьмы. Старый солдат сделал свой ход на шахматной доске. И этот ход был шахом.

Утро следующего дня было ослепительно солнечным и морозным. Небо очистилось от туч и звенело голубизной. Температура упала до минус двадцати. Дышать было больно. Иней покрывал деревья пушистой бахромой.

Я шел по аллее Парка культуры и отдыха имени Горького. Парк был пуст. Только одинокие дворники скребли лопатами по обледенелому асфальту. Снег хрустел под ботинками. Мороз щипал за щеки и уши.

Я подошел к открытому киоску. Продавщица, закутанная в три пуховых платка, прыгала на месте, согревая ноги.

— Мать, дай, пожалуйста, бутылочку «Буратино», — я положил на тарелочку мелочь.

— Сынок, ты сдурел? — тетка округлила глаза. — Мороз такой! Горло застудишь, ангину схватишь! Бери чай горячий!

— Давай лимонад, мать. У меня внутри сейчас так горячо, что я эту бутылку в руках вскипячу. Трубы горят.

Она пожала плечами, покрутила пальцем у виска и выдала мне ледяную, запотевшую стеклянную бутылку с желтым напитком.

Я открыл ее о край железной урны. Пробка со звоном отлетела в снег.

Сделал глоток. Ледяная, сладкая, колючая жидкость обожгла пищевод. Зубы заломило от холода. Но это было именно то, что нужно. Этот холодный удар отрезвлял, сбивал внутреннее пламя, которое бушевало во мне после бессонной, адреналиновой ночи.

Я дошел до чугунного парапета набережной. Встал, опершись о промерзший металл. Внизу, скованная льдом, спала Москва-река.

Я смотрел на дальний берег, на силуэты новостроек. В голове прокручивались события ночи. Штерн скоро узнает, что его лучших людей повязали. Он узнает, что касса осталась у государства. Он будет в бешенстве. Он начнет искать предателя. И он вызовет меня. Это будет самый опасный момент. Я должен буду сыграть роль оскорбленного, перепуганного пацана, который чудом унес ноги. Я должен буду перевести стрелки на кого-то другого.

Хруст снега прервал мои мысли.

Рядом со мной остановился человек. Я не повернул головы, продолжая пить ледяной лимонад.

Человек был одет в добротное зимнее пальто и каракулевую шапку. Лицо скрыто за поднятым воротником. В руках он держал свернутый в трубочку свежий номер газеты «Правда».

Он облокотился на парапет рядом со мной. Стал смотреть на замерзшую реку. Мы стояли так минуту в абсолютном молчании. Только ветер свистел в голых ветвях деревьев.

Затем человек негромко кашлянул.

— Погода улучшается…

Это был не Смирнов. Это был другой оперативник, связной. Но голос его звучал с нескрываемым уважением.

Я сделал последний глоток. Лимонад обжег холодом желудок. Я поставил пустую бутылку на гранитный бордюр.

Вытер губы тыльной стороной ладони. Поправил воротник куртки.

— Рад слышать, товарищ, — спокойно ответил я, глядя прямо перед собой. — Но впереди еще грядут заморозки. Пусть готовят песок для дорожек…

Человек с газетой молча кивнул. Он развернулся и неспешным, уверенным шагом направился по аллее прочь, растворяясь в морозной дымке.

Я остался один у парапета.

Вздохнул полной грудью. Морозный воздух обжег легкие, принося удивительную, хрустальную ясность мыслей.

Всё прошло как надо. Медвежатники упакованы. Деньги спасены. Моя гвардия чиста перед законом, но теперь они знают, что я — их бог и спаситель. Штерн получил тяжелый удар под дых.

А я стою здесь, живой, здоровый и молодой. И меня ждет моя Светочка.

Я оттолкнулся от парапета. Сунул замерзшие руки глубоко в карманы куртки. Улыбнулся одними уголками губ.

Работа продолжается.

Глава 11

«Если на любимой кожаной куртке или портфеле заело металлическую „молнию“, не нужно рвать ее с силой. Вырвете зубья с корнем. Советский человек знает простой выход: возьмите обычный простой карандаш, желательно помягче, вроде 2М, и густо натрите грифелем зубчики замка с обеих сторон. Графит сработает как идеальная сухая смазка. Бегунок заскользит как по маслу. На войне и в жизни всё то же самое: иногда лучше смазать механизм, чем переть напролом».

Маленькие хитрости

. Я вышел из Парка Горького. Внутри всё звенело от холодного лимонада и ледяной ясности. Майор Смирнов сдержал слово. Сейф пищекомбината вскрыт. Прожженные медвежатники Седой и Скрипач парились в изоляторе КГБ. Деньги вернулись государству. А моя гвардия осталась чистой.

Теперь мне предстоял самый опасный танец на минном поле. Я должен явиться к Штерну.

Я поймал такси. Мотор натужно гудел. Я смотрел на заметенные снегом улицы и прокручивал в голове легенду. Штерн умен. Он матерый хищник. Он обязательно начнет искать крысу в своих рядах. Моя задача — направить его паранойю в нужную сторону.

Машина затормозила у знакомой артели инвалидов «Красный кожевник». Я расплатился, поднял воротник куртки и спустился в подвал.

Охрана на входе была на взводе. Двое амбалов шмонали меня так тщательно,