Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Ты был прав, Гена, — его голос дребезжал. — Ты, мать твою, был прав.

Он схватил со стола стакан с коньяком, выпил залпом.

— Глеб… Эта гнида. Эта крыса. Менты взяли их всех. Дачу штурмом брали. Стрельба была. Южных повязали. Глеба тоже взяли. И знаешь что?

Штерн нервно рассмеялся. Смех был похож на карканье.

— Мои люди в органах шепнули… Глеба повезли не в Петровку. Его повезли прямиком на Лубянку! Его пасли! Он реально сливал информацию. Если бы я туда поехал… Если бы ты меня не остановил…

Он закрыл лицо руками.

— Меня бы расстреляли, Гена. По совокупности. Хищение, контрабанда, валюта. К стенке бы поставили.

Я сохранял абсолютное спокойствие. Ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я играл свою роль до конца.

— Лев Борисович, — я заговорил ровным, уверенным тоном. — Я вам говорил: моя гвардия землю роет. Мы слышим то, чего не слышат другие. Петров заигрался. Решил, что самый умный. Хотел сдать вас и сесть на ваше место. Но теперь он будет петь песни следователям Комитета.

Ручкин скрипнул зубами.

— Достать бы эту падлу в камере. Заточку ему в бок.

— Не достанешь, Семен, — я покачал головой. — На Лубянке свои порядки. До него не дотянуться. Да и не нужно. Пусть поет. Без вас он никто. Главное — вы на свободе. А дыры в логистике мы залатаем.

Штерн отнял руки от лица. Он посмотрел на меня. Взгляд его изменился. В нем больше не было снисходительности. В нем была почти мистическая вера в меня. Я спас ему жизнь. Я вытащил его из-под расстрела. Для него я стал пророком.

— Гена, — он встал. Подошел к сейфу. Повернул ключ. — Я никогда не забываю тех, кто делает мне добро.

Он вытащил из сейфа плотный бумажный сверток. Подошел ко мне. Положил сверток на журнальный столик.

— Здесь пять тысяч.

Пять тысяч рублей. В семидесятом году это была новенькая «Волга». Или кооперативная квартира. Для восемнадцатилетнего студента ПТУ это было состояние, от которого можно сойти с ума.

Я даже не моргнул. Спокойно взял сверток. Убрал во внутренний карман куртки.

— Благодарю, Лев Борисович. Гвардия оценит вашу щедрость. Мы купим нормальную экипировку. Нам нужны мотоциклы. Мы должны быть мобильными.

— Покупайте что хотите, — Штерн махнул рукой. — Ты теперь мой главный человек по улице. Глеба нет. Его место свободно. Но логистикой ты заниматься не будешь. Твое дело — безопасность. Зачисти мне район до блеска. Чтобы ни один мент, ни один барыга без твоего ведома не вздохнул. Баксана добей. Сровняй с землей.

— Сделаем, Лев Борисович. Всё будет по красоте.

Я встал. Кивнул Ручкину. Вышел из кабинета.

Я поднимался по ступенькам на улицу. Морозный воздух ударил в лицо. Сердце колотилось. Пять тысяч рублей жгли карман.

Я переиграл их всех. Я стравил бандитов с КГБ. Я убрал правую руку теневого короля. И я получил за это деньги, на которые смогу вооружить и одеть свою армию так, что мы станем реальной силой.

Майор Смирнов будет доволен. Я внедрился в самый центр. Штерн доверяет мне свою жизнь.

Теперь оставалось самое главное. Не заиграться. Не стать тем самым драконом, которого я собирался убить. Мои пацаны получают огромные деньги. Они почувствуют власть. И удержать их от соблазна пуститься во все тяжкие будет сложнее, чем перехитрить Комитет.

Глава 13

«Сломанную мебель или расшатанные отверстия для шурупов заполняли спичками или деревянными щепками, смазанными клеем»

Маленькие хитрости

Декабрь семидесятого года окончательно перестал прикидываться ласковым дедушкой Морозом и превратился в злого вертухая на вышке. Морозы стояли такие, что птицы замерзали на лету, падая в сугробы мелкими каменными комочками. Москва заиндевела, съежилась, спряталась за поднятыми воротниками тяжелых пальто и густым паром из теплотрасс.

Я сидел в нашей котельной, которая за эти месяцы превратилась из заброшенного подвала в настоящий штаб партизанского отряда. В углу уютно гудела печка-буржуйка, Михан с голым торсом, блестя от пота, яростно молотил по тяжелой груше, набитой песком. Шуруп ковырялся в проводах нашего нового усилителя, а Кабан, разложив на ящике газету, аккуратно чистил свою верную монтировку ветошью.

Пять тысяч рублей, полученных от Штерна, жгли карман недолго. Я вложил их в дело. Мы закупили нормальную спортивную форму — синие шерстяные костюмы с белыми полосками, которые нам достал через десятые руки Эдик-Америка. Достали настоящие боксерские перчатки, лапы. А главное — я купил «колеса». Две старые, но крепкие «Явы-350». Теперь мы были мобильны. Наша «Гвардия» из десяти человек превратилась в компактный, зубастый и очень злой спецназ.

— Командир, — Кабан оторвался от чистки железа. — Игорек, комсорг наш, опять змеей вьется. Сегодня в коридоре меня ловил. Предлагал путевку в «Артек»… ну, не в сам «Артек», а в какой-то лагерь актива в Подмосковье. Говорил, что ты нас в темные дела втягиваешь, а он — светлое будущее.

Я усмехнулся, расправляя плечи.

— И что ты ему ответил?

— Послал по известному адресу. Сказал, что мне под твоим началом интереснее, чем с его пионервожатыми хороводы водить. Но парень он скользкий. Подкапывается под тебя, Гена.

— Пусть копает, Серега. Яма глубокая получится — сам туда и рухнет.

Я встал и подошел к карте района, приколотой кнопками к кирпичной стене. Баксан после того замеса у ДК затаился. Его урки больше не лезли на рожон, но я знал — это затишье перед бурей. Штерн требовал результата. Он хотел полной монополии, и мы были его инструментом.

Но сегодня у меня была другая встреча. Интеллектуальная.

Я дошел до сталинки Марины Александровны. В подъезде пахло кошками и старым деревом. Поднялся на третий этаж, нажал на кнопку звонка.

Она открыла почти сразу. На ней был мягкий домашний халат, очки на кончике носа. Увидев меня, она расцвела.

— Гена! Проходи скорее. Холодно-то как…

В квартире у Марины был свой микромир. Полки до потолка забиты книгами, на столе — стопки рукописей, пахнет заварным кофе. Настоящим, не тем ячменным суррогатом из столовки.

— Садись, — она суетливо начала наливать кофе в маленькие чашечки. — Я раздобыла «Мастера и Маргариту». Это… это что-то невероятное, Гена! Про Иешуа, про Пилата… Ты должен прочитать.

Я сел в кресло, чувствуя себя как в засаде в тылу врага. В моем родном 2026-м Булгакова проходили в школе, а тут люди