Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Спасибо, Марина Александровна. Почитаю на досуге. Между разборкой двигателя и патрулированием.

Она присела напротив, глядя на меня своим восторженным взглядом.

— Ты опять иронизируешь. Почему ты так боишься показать, что ты умнее, чем хочешь казаться? Тот твой комментарий про Гегеля… Это же уровень академика!

Я отхлебнул горький кофе. Хорош, чертяка.

— Знаете, Марина Александровна, в некоторых кругах быть слишком умным — опасно для здоровья. Лишние знания умножают не только скорбь, но и количество дырок в организме.

Она вдруг протянула руку и коснулась моих костяшек — сбитых, в свежих ссадинах после вчерашней тренировки. Ее пальцы были тонкими и прохладными.

— Опять дрался? Зачем тебе это, Гена? У тебя ведь дар. Ты мог бы писать, исследовать…

Я мягко убрал руку.

— Кто-то должен делать и грязную работу, Марина Александровна. Чтобы такие, как вы, могли спокойно читать Булгакова и пить кофе. Ладно, мне пора.

Я забрал серую папку с самиздатом и вышел. Между нами была пропасть в десятилетия опыта. Она видела во мне «романтичного бунтаря», а я видел в ней гражданский объект, который нужно охранять. Не более того. Хотя… пахла она действительно здорово. Тонко так, волнующе.

* * *

На следующий день меня вызвал Штерн. На этот раз встреча была не в бане, а в его «официальном» кабинете в артели.

Лев Борисович выглядел триумфатором. Провал с пищекомбинатом был забыт, Глеб Петров надежно сидел в Лефортово, а значит, позиции «хозяина» только укрепились.

— Проходи, Гена, садись, — он указал на кресло. — Есть разговор. Важный.

Я сел, сохраняя на лице выражение легкой скуки.

— Слушаю.

— Ты знаешь Вахтанга Гогичашвили? Директора плодоовощной базы? — Штерн прищурился за золотыми очками.

У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло. Но лицо осталось каменным.

— Слышал. Серьезный человек. Говорят, брат у него во вторых секретарях обкома ходит.

— Именно, — Штерн закурил дорогую сигару. — Вахтанг сидит на золотой жиле. Через его базу проходят такие потоки фруктов и овощей, что можно прокормить половину Европы. Но главное не в капусте, Гена. Главное в логистике. У него идеальная система складов и фур. Идеальная прикрышка.

Штерн выпустил густое облако дыма.

— Я хочу зайти на его базу. Мне нужно, чтобы мои фуры с тканями и кожей проходили через его терминалы под видом мандаринов или картошки. Это в разы увеличит наши обороты. Но Вахтанг… он упрямый баран. Гордый кавказец. Считает, что он сам по себе. Отказал моим людям.

— И что вы предлагаете? — спросил я, чувствуя, как сжимаются кулаки в карманах.

— Нужно оказать на него давление. Небольшое, но убедительное. Твои пацаны должны «зайти» на базу. Устроить там небольшой дебош. Побить пару грузчиков, разбить витрины в административном корпусе. А ты… ты придешь к нему как «решала». Скажешь, что в районе появились неуправляемые группировки, милиция не справляется, а ты можешь обеспечить безопасность. За определенный процент и… полное содействие моим грузам.

Штерн улыбнулся — хищно, как акула, почуявшая кровь.

— Вахтанг тебе верит. Ты его сына из воды достал. Он примет тебя с распростертыми объятиями. Сделай это, Гена. Это будет наш главный проект.

Я молчал. В голове проносились варианты. Предать Вахтанга? Человека, который стал мне почти отцом в этом времени? Который дарил Светочке персики и ящик Киндзмараули на каждый праздник? Никогда.

Но отказать Штерну сейчас — значит раскрыться. Значит провалить всё внедрение и подставить своих пацанов под ножи Ручкина.

— Я понял задачу, Лев Борисович, — ровно ответил я. — Нападение организуем красиво. Вахтанг созреет быстро.

* * *

Выйдя от Штерна, я направился прямиком на «явку».

Тир ДОСААФ был закрыт на ремонт, поэтому Смирнов назначил встречу в парке, у памятника какому-то революционеру.

Майор кутался в воротник плаща. Он выглядел злым и невыспавшимся.

— Докладывай, Мордов. Штерн задергался?

— Задергался, — я коротко пересказал приказ насчет базы Вахтанга. — Он хочет подмять логистику Гогичашвили. Если это случится, они создадут такой канал контрабанды, который вы будете перекрывать годами. И Штерн станет неприкасаемым.

Смирнов выругался сквозь зубы.

— Вахтанг под ударом. Плохо. Мы не можем его сейчас защитить официально — Штерн сразу поймет, что идет игра. Что предлагаешь?

— Я предлагаю тройную игру, Валерий Петрович. Я устрою «нападение», как того хочет Штерн. Но Вахтанг будет предупрежден. Мои парни — Кабан и остальные — будут играть роль «налетчиков Баксана». Наденут маски, будут орать, что они от Толика. Мы разнесем там пару сараев для вида.

Я посмотрел на майора.

— А вы в это время должны прижать самого Баксана. Взять его на чем угодно — на карманной краже, на дебоше. Закрыть его в КПЗ на трое суток. Чтобы у него не было алиби. Вахтанг после «налета» в панике придет ко мне. Я «героически» предложу ему защиту от Баксана. А Штерну доложу, что клиент созрел и готов к переговорам.

Смирнов задумался.

— Сложно. Много переменных. А если Вахтанг не пойдет на контакт? Если вызовет милицию и повяжет твоих пацанов?

— Вахтанг — кавказец. Он больше верит личным связям, чем казенным протоколам. К тому же, я ему жизнь сына должен. Сделаем всё по красоте. Только дайте мне гарантию, что Сидорчук со своим нарядом не приедет в разгар нашего «перформанса».

— Организуем, — Смирнов кивнул. — Действуй. Но помни, Гена: Штерн не дурак. Он будет проверять каждое твое слово.

* * *

Вечер перед «операцией» выдался напряженным. Я собрал Гвардию в котельной.

— Парни, сегодня работаем вслепую. Для всех — мы идем наказать Вахтанга по приказу Штерна. Но на самом деле… мы спасаем его.

Шуруп нервно дернул плечом.

— Ген, я чё-то не догоняю. Мы будем бить своих, чтобы спасти?

— Мы не будем их бить, Витя. Мы будем изображать. Маски на лица, никакой русской речи — только матерный сленг и крики про Баксана. Ломаем ящики, бьем стекла в весовой. В людей не целиться! Если охрана пальнет — уходим сразу. Наша задача — шум и паника. Чтобы Вахтанг поверил, что его базу штурмует банда отморозков.

Кабан хмыкнул, проверяя натяжение маски.

— Актеры погорелого театра, значит. Ну, Гена, ты и затейник.

Ночью мы выдвинулись. Плодоовощная база спала под слоем свежего снега. Огромные ангары казались серыми китами, выброшенными на берег.

Мы перемахнули через забор в дальнем конце, там, где не светил прожектор.

— Пошли! —