"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

От души рявкнул Альберт Сергеевич, признаю. Я аж чуть не присел от акустического удара. Вот это рык! Воистину начальственный! И тщедушное телосложение ему не помеха! Понятно теперь, зачем он столько воздуха в лёгкие набрал перед тирадой. Лично я впечатлён. А вот Вова… ну да, с того, как обычно, как с гуся вода. Он же армейский. Наверняка и не такое слыхивал на своём военном веку. И в куда менее приличных выражениях.

А останавливаться бравый разведчик и не думал:

— Вы вообще что о себе возомнили, щеглы⁈ Вы что себе такое позволяете, я вас спрашиваю⁈ Или думаете, что раз колония, то и законы соблюдать не обязательно⁈ Или хотя бы нормы приличия⁈ Да вы охренели в конец!!! Да вас надо от общества изолировать, и срочно! Не зря на вас Мюррей постоянно жаловался!

Это он про шефа Мюррея, что ли? Хм… крайне сомнительно. Чтобы Мюррей, и вдруг жаловался? И на кого — на нас⁈ У меня в прямом смысле слова глаза на лоб полезли от удивления, но я благоразумно промолчал, поскольку перед глазами имелся пример для подражания — Вова. Тот стоял с видом молодецким и придурковатым, да лыбился, пожирая высокое начальство преданным взглядом. Собственно, именно напарника я и закосплеил, что называется, от греха. Понятно, что в обычных обстоятельствах так делать категорически не нужно, но в текущей ситуации… похоже, он выбрал оптимальную линию поведения. Ничего, начальство поорёт и успокоится. От ора с нас не убудет. Что же касается всего остального… не пристрелят же нас, в конце концов? Хотели бы, так сразу грохнули. Но они, вон, даже с вооружёнными бандитами с чего-то валандаются. Не настолько деликатно, как с нами, но всё равно в пределах разумного — лёгкие тычки в ребра да толчки в спину не в счёт. Ну и отдельный респект за сдержанность в выражениях — у того же Мюррея в обличительной речи не матерными были бы исключительно предлоги и имена собственные. А товарищ подполковник, вон, под интеллигента косить предпочитает! Хотя, если честно, лучше бы тяжеловесными матюгами обложил. Чтобы мы с Вовой метафорических ёжиков напоминали, тех, у которых вместо иголок известные мужские органы. Реально легче бы стало!

— Вы вообще как до такого додумались⁈ — продолжал, между тем, надрываться Блохин. — Да у нас спутники чуть с ума не посходили! По всем признакам натуральный войсковой бой! Малыми силами — до взвода с каждой стороны, но тем не менее! Чья вообще была инициатива⁈ Хотя нет, молчите, сам догадаюсь! Твоя, Иванов! — ткнул он в моего приятеля указательным пальцем. Хорошо, что не в нос, а всего лишь в разгрузку на груди. — И ведь какая результативность! Ты нам чуть всю преступную организацию без руководства не оставил! Ты вообще задумывался хоть на секунду, к какому бардаку это приведёт, а⁈ Прежде чем палить по всем подряд⁈ И где, в бога душу мать, ты взрывчатку раздобыл⁈

— Да не было там взрывчатки! — вякнул Вова, но был безжалостно перебит разведчиком:

— Молчать! И в глаза смотреть, когда я с тобой разговариваю! Хочу зенки твои бесстыжие видеть! Вы чего вообще учудили⁈ Вы хотя бы соображаете, что творите⁈ Не слышу!

— Чего⁈ — возмутился Вова. — Сами же заткнуться велели!

— И правильно! — снова зарычал Блохин. — Ещё не хватало, чтобы вы, щеглы, и мне мозг запудрили! Этим, с островов, простительно — дикие люди! Но вы-то, вы-то⁈

— А теперь-то нам можно хоть слово сказать? — настоял на своём Вова, вклинившись в эмоциональную речь разведчика.

— Серьёзно? — чуть снизил накал страстей товарищ подполковник. — Вы спрашиваете моего разрешения, господин Иванов? С каких это пор оно вам понадобилось, а? Впрочем, воля ваша! Можете начинать!

— Начинать, извините, что? — педантично уточнил Вова, пожирая Блохина преданным взглядом.

— Оправдываться! — устало махнул рукой тот, и весь как-то сдулся, мол, что с вас, оболтусов, взять?

Я такое частенько наблюдал в бытность свою кризисным инженером в корпорации, только в аналогичных сценках обычно принимали участие Игараси-сама и кто-то из вспомогательного персонала. Хотя и мне пару раз досталось, не без этого.

— Разрешите доложить, товарищ подполковник? — вытянулся по стойке «смирно» Вова.

— Разрешаю!

— Не могу знать, в чём именно оправдываться, товарищ подполковник!

— Действительно? — заломил бровь тот. — То есть ты не в курсе?

— Нам не в чем оправдываться, товарищ подполковник! Вины за собой не ощущаем! — по-уставному отчеканил Вова. — Довожу до вашего сведения, товарищ подполковник, что мы сами жертвы произвола одной из преступных группировок архипелага!

— Да ладно⁈ — хмыкнул Блохин. — А по вам и не скажешь! В отличие вон от тех бедолаг! — ткнул он пальцем в сторону бездыханных тел, уложенных рядком вдоль аппарели штурмовика.

В мешки для трупов их ещё не убрали, видимо, у десантуры других задач хватало. Или в принципе не собирались этого делать, пока… пока что? Даже как-то стрёмно этим вопросом задаваться. Холодком от него по спине тянет. Могильным, хе-хе.

— Н-дцать — ноль в пользу более подготовленных бойцов! — осклабился мой приятель. — Зато все остальные преимущества были на их стороне!

— Это какие же? — сделал удивлённое лицо разведчик.

Эх, какой актёрский талант в нём пропадает! Или не пропадает?..

— Численное — раз, — принялся загибать пальцы Вова, — внезапность — два! Ну и вероломство — это, стало быть, три! Даже самая настоящая подлость! Ну хочешь ты начальника подсидеть, ну так действуй, как цивилизованный человек! Подставь, там, компромата нарой из бани со шлюхами, «дури» подкинь, в конце-то концов!.. Чего сразу убивать-то?

— То есть вы, ребятки, благородно вступились за Юджина Вана? — уточнил Альберт Сергеевич, смерив нас странным — вроде бы даже оценивающим — взглядом.

— Естественно! — на голубом глазу заверил Вова. — Не люблю, когда на моего делового партнёра покушаются.

— Партнёра⁈ — ещё сильнее удивился Блохин. — Однако!

— Ну, не совсем партнёра, — немного смутился Вова, но я его поддержал:

— Потенциального, товарищ подполковник! Мы почти уже договорились, и тут началось… начался…

— Да уж называй вещи своими именами, Проф! Замес начался! — пришёл мне на помощь напарник. — И вон этим, — дёрнул он головой в сторону пленников, — вообще по барабану было, что мы люди посторонние. Убивали