Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

тяжело вздохнул. Волк успокоился и перестал видеть в А-аре угрозу, когда понял, что щенка никто не забирает, а лисичка едет с ними. Но на этом всё. Руахаш был уверен, что А-ара ещё сама нуждается в отеческой заботе. Она даже в уходе за ребёнком была совсем бестолковой, к тайной его радости.

— Ты поговорила со своими сёстрами? — Лирка обратилась к А-аре.

Та смущённо кивнула.

— Старшая жена… старшая сестра сказала, что мне стоит ехать. Не ждать, когда моя… — она испуганно посмотрела на жреца. Чувствовала, что тот ревнует дочь к ней. — Не ждать, когда они вернутся. И учиться, чтобы быть сильной. Чтобы… чтобы потом мы все жили хорошо.

Сердце Лирки тоскливо ёкнуло. Наступит ли это хорошо?

А-аре сказали и ещё кое-что, но она бы ни за что не посмела произнести чересчур наглые слова То-нии.

«Руа-ха-ш не женат! — торжествующе сказала сестра. — Я всё узнала. Был женат. Есть взрослый сын. Вон тот, видишь? Внуки есть. Первую жену вернул назад, плохая была. Других жён не имел. У салея-са большой одной жены нельзя. А жаль! Я бы пошла к нему второй, вместе с тобой. А что за взгляд? Он отец твоей дочери. Раз едешь, ты уж притяни его взгляд к себе. Мужик он в достатке, жрец. И дочерей очень любит. Не то что… Ёта!»

Нет, о таком она точно никогда не скажет!

Господин Исхедиар вернулся незадолго до вечера. И не один. Рядом с ним стоял смущённый и немного напуганный Дощщар. А на плече его шипел всё такой же злобный дракон. Только казалось, что ящер стал ещё наглее.

— А вот мой мальчик, — господин Исхедиар тоном гордого родителя выпихнул рыжего на всеобщее обозрение.

Расххеридан, только что собачившийся по какому-то неясному поводу с То-нии, с сомнением посмотрел на сжавшегося Дощщара.

— Рыжий? — Бард изогнул брови. — Что-то порода прям не твоя.

— Дети не всегда похожи на отца, — ничуть не расстроился Исхедиар. — Всегда хотел рыженького мальчика. Или девочку. Чтоб прям огненные! Представь, огнём вспыхивают, а волосы только ярче становятся.

— Вернулся, беглец, — Риш недовольно посмотрел на Дощщара. — Говорили же, не суйся. Нет, надо сбежать и на стрелу насадиться. Повезло тебе с природой. Вот и силы свои заодно нашёл, и папашу искать больше не нужно.

— Не нужно, — повторил Дощщар и опасливо посмотрел на милостиво улыбающегося духа. Похоже, он не очень-то радовался обретению семьи.

Вокруг засмеялись. Кое-кто подошёл и похлопал Дощщара по плечу. Лирка смотрела на общее веселье немного отстранённо. Все радовались предстоящему возвращению домой. А она продолжала думать о том, что ждёт её в будущем. Что ждёт эту страну?

— Тяготит?

Лирка вздрогнула и посмотрела на стоящего рядом До-рани-хи. Жрец был всё также раздражающе спокоен. За его спиной висел Страдающий Эр, и Лирке упорно чудилось, что лицо духа немного разгладилось и было уже не таким страшным.

— Это пройдёт, — вдруг сказал жрец. — Потом станет проще.

Лирка напряжённо посмотрела на него, не совсем понимая, к чему он клонит.

Жрец покачнулся и пошёл к своему дому, из трубы которого тянулся дым. Женщина раздражённо посмотрела ему вслед. Вот, взбаламутил, сказал неясно что и ушёл, так ничего и не объяснив. Сердито фыркнув, она отвернулась.

А затем резкая мысль пронзила её, и она, широко распахнув глаза, опять посмотрела на спину жреца.

«Я из Водяного Иито».

Перед глазами встал красивый, спокойный город, в котором было много зданий, которые ветшали, ремонтировались, надстраивались — имели в своём облике все приметы, которые указывали на то, что здесь давно не было воин и ничто, кроме времени, не рушило местные дома.

В памяти забрезжили обрывки недавнего разговора.

— Особой судьбой нас наделяют сами суеверия и те, кто в них верит. И надеется, что придёт избранный и что-то изменит.

— Ничего она менять не хочет! — Иррес ощетинился. — Ерунда это всё.

— Да, ерунда, — подозрительно легко согласился жрец. — Я тоже вот не хочу.

Сердце глухо забилось.

Может, Атраш неединственный, кто пытается изменить Лес?

Может, их не так уж мало?

И, может, есть кто-то ещё?

Лирка глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, и ощутила, что груз, упавший на её плечи, немного полегчал.

Возможно, всё не так уж плохо, и у неё есть шанс справиться.

Но действительно интересно, если ли ещё кто-то в Хоёторе, кто будет с ней на одной стороне?

Лоа проснулась от резко накатившей дурноты. Сев, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и, проморгавшись, осмотрела стоянку.

— Ты чего? — мужчина, бывший часовым, подозрительно на неё посмотрел.

В последнее время женщина выглядела не очень хорошо, что навевало подозрения, не подхватила ли она какую-то лесную болезнь.

— Кошмары замучили, — соврала Лоа.

Она хорошо понимала, какие подозрения могли возникнуть и какие меры могли принять её спутники. Лесные болезни страшны. А ей никак нельзя умирал. Несколько дней назад они наконец встретились с отрядом, который вёл её девочек. И теперь на её попечении была не только И-нота, спавшая под самым боком, но и дочери.

— Какую ночь уже снятся! — с искренней досадой выдохнула она. — Словно муж нас нагоняет.

— Да куда уж ему теперь, — оборотень расслабленно рассмеялся. — Спи спокойно, а то твои кошмары нас тревожат.

— Вам-то чего бояться? — поморщилась И-лоа-ри и осторожно, чтобы не поднять новую волну тошноты, опустилась на одеяло.

Как ни странно, но сон овладел ею почти сразу. И этот же сон неожиданно навалился на часового. Голова сидящего мужчины опустилась на грудь, и он тихо засопел. И как только раздался этот благословлённый звук, из кустов рядом с Лоа и И-нотой вылезло небольшое, сплошь чёрное существо.

Оно пугливо осмотрелось, а затем склонилось над женщиной и внимательно оглядело её. Отняв от груди руки, существо поцеловало зажатый в ладонях голубой огонёк и опустило его на живот Лоа. Огонёк дрогнул и вошёл внутрь.

Существо ещё некоторое время смотрело на лицо женщины, словно запоминая, а затем поднялось и ушло в кусты.

Спящий часовой вздрогнул и проснулся.

— Ох, что это я… — с досадой пробормотал он, потирая глаза.

В Доме Духов было необычайно тихо.

Такая тишина редко посещала обиталище Двуликого Господина. Безумная половина всегда что-то бормотала под нос, но сейчас и она молчала, и оба глаза неотрывно смотрели на печать.

Кому