Питер Грант - Бен Ааронович

– Прошу извинить меня, констебль, – сказал он. – Долг зовет.

Кивнув на прощание, он направился к блондинке, которая взяла его под руку и мягко повлекла к толпе поклонников. По пути она то поправляла ему воротничок рубашки, то одергивала пиджак. Его агент, подумал я, или вторая половинка? А может, и то и другое?

Пару окружили спонсоры и меценаты, блондинка начала что-то говорить – несомненно, приветственную речь. Судя по всему, за этим последует гром аплодисментов, а Райан Кэрролл будет благодарно раскланиваться. Я снова скользнул взглядом по его скульптурам. Вот вопрос: он сам умудрился наделить их такими вестигиями или они изначально присутствовали в материале, с которым он работал? И если так, понимал ли он, с чем имеет дело?

Телефон в кармане зазвонил. Я взял трубку и услышал голос Зака.

– Ты должен мне помочь, – потребовал он.

– Серьезно? С чего вдруг?

– Его старик вышвырнул меня из дома, – признался Зак. – Мне негде ночевать.

– Загляни в приют «Тернинг Пойнт», – посоветовал я. – Это где-то на западе, у них должны быть места, – сказал я. – Можешь переночевать там.

– Вообще-то, за тобой должок, – заявил он.

– Отнюдь, – возразил я. Служба в полиции учит многому: в частности, что у каждого есть наготове ужасно жалостливая история. Даже у типа, которого ты арестовал за битье жены сковородкой по лицу. Причем явные проходимцы вроде Зака рассказывают сказки гораздо убедительнее тех, у кого реально что-то случилось. Думаю, это приходит с опытом.

– Похоже, они за мной гонятся, – сказал Зак.

– Кто «они»?

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

– Заберешь меня – скажу.

Вот черт, подумал я. Если никуда не поеду, а его прикончат, мне светят неприятные вопросы Сивелла и гора бумажной волокиты.

– И где ты сейчас? – без всякого энтузиазма спросил я.

– В Шепердс Буш, около рынка.

– Садись на метро и езжай до Саутворка, там встретимся.

– Не могу на метро, – сказал Зак. – Там опасно. Придется тебе сюда подъехать.

Я уточнил, где именно около рынка, и направился к выходу. Пересекая опустевшее фойе, я заметил пса Зигги, он сидел возле двери в сувенирную лавку. Пес тоже увидел меня, склонил голову набок и неотрывно следил, пока я не вышел на улицу.

9. Шепердс Буш Маркет

Гарнитура «Эйрвейв» тревожно запищала, сигнализируя о СНС, смертельном несчастном случае, на Гайд-парк-корнер. Поэтому я, проехав по мосту, свернул на север, в сторону Мэрилебон. На шоссе Вествей было пусто и как-то жутко, а когда я въехал на эстакаду, то казалось, стоит высунуть в окно руку, и чиркнешь пальцами по низу тяжелых туч. В белесом свете фар мелькали снежинки, неслись над капотом, как шлейфы в аэродинамической трубе. Это была уже почти метель, и я первый раз вел машину в таких условиях. А когда наконец съехал с трассы в Уайт Сити и сбросил скорость, то словно погрузился в белое безмолвие.

Только проехав круговую развязку Холланд-парк и оказавшись в Шепердс Буш, я снова увидел вокруг людей. Они осторожно ступали по скользким тротуарам, магазины были открыты, а идиоты, зачем-то севшие в такую погоду за руль, вынудили меня сбавить скорость до двадцати с небольшим.

«Шепердс Буш Маркет» – станция надземная, и я начал высматривать Зака уже на подъезде к мосту, по которому проходят рельсы. Остановился у запертых свинцово-серых ворот рынка и вышел из машины. Заметил сзади свет фар, обернулся, но автомобиль – древний «Ниссан Микра» – пронесся мимо, разбрызгивая слякоть.

Если два года прослужить, как я, констеблем в общественной поддержке и еще два – патрульным в центре города, то легко станешь экспертом в области уличного насилия. Научишься отличать ссору в подгулявшей компании или скандал на девичнике от безобразной жестокой драки «стенка на стенку». И улавливать тихий, влажный хруст, означающий, что один гражданин нанес-таки другому тяжкие телесные повреждения.

Я услышал яростный рев, потом звонкий удар, потом стон. И не успел опомниться, как уже с разложенной дубинкой в руках мчался через дорогу, к переулку напротив рынка. Там маячили двое в толстых зимних куртках. Они избивали третьего, который скорчился на снегу.

– Стоять! – заорал я. – Полиция! Что здесь происходит?

Традиционное привествие, без него никуда.

Они развернулись и уставились на меня, один здоровенный, другой маленький и тощий. Опять-таки классическое сочетание. Тощего я узнал, это был Кевин, мать его, Нолан. Будь он один, наверняка бы смылся, но у его дюжего приятеля храбрости оказалось побольше.

Фишка полицейской службы в том, чтобы встревать в такие переделки с некоей долей удовольствия, иначе просто не выйдешь победителем. А фишка таких граждан, как, например, здоровенный туповатый друг Кевина Нолана, рванувшийся мне навстречу, – твердое убеждение, что перед хорошей дракой обязательно надо обменяться «парой ласковых». Но я не собирался действовать в рамках этого убеждения.

Здоровяк только и успел понять, что я не остановлюсь. А больше ничего не успел, поскольку я с налета двинул его плечом в грудь. Он качнулся назад и не удержал равновесия, споткнувшись об типчика, которого они били. Когда здоровяк заорал и свалился, я так шарахнул чертова Кевина Нолана дубинкой по бедру, что нога у него, наверно, онемела по всей длине. Потом просто толкнул в плечо, и Кевин тоже упал.

– Ах ты, ублюдок, – прохрипел верзила, начиная подниматься.

– А ну лежать, а то переломаю к чертям руки! – рявкнул я, а сам подумал: хреново, наручников-то всего одна пара. Но верзила, к счастью, послушно опустился на снег.

– Ты че, правда из полиции? – чуть ли не жалобно спросил он.

– Кевина вон спроси, – ответил я.

Здоровяк вздохнул.

– Тупой ты кусок дерьма, – сказал он Кевину. – Идиот, каких мало.

– Ну откуда ж я знал, что он сюда явится, – ответил Кевин.

– Захлопни пасть! – рыкнул здоровяк.

Я спихнул его ноги с пострадавшего, который все еще лежал лицом вниз. Он перевернулся и одарил меня широкой улыбкой. Это оказался Зак. Ну кто бы мог подумать.

– Знаешь, я так надеялся на помощь святого Бернара[184], – сообщил он.

– А заслуживаешь хорошей трепки, – отозвался я.

И полез в карман за телефоном, намереваясь включить его и вызвать подкрепление. Вдруг Зак дернул меня за штанину и показал пальцем на проулок впереди.

– Эй, гляди!

К нам кто-то бежал. Я шагнул, загораживая этих троих, и заорал:

– Назад!

Бегущий полез за оружием.

Когда человек хочет достать ствол, это видно сразу и безошибочно. Характерным легким движением он отогнул полу куртки, другую руку запустил куда-то под мышку, нашаривая рукоять пистолета. Я не дал ему завершить