Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Вахтанг встретил меня как родного. Он обнял меня за плечи, усадил в кожаное кресло.

— Гэна-джан! Дорогой! Какой гость! Мандарины будешь? Сладкие, как мед, только из Абхазии привезли!

— От мандаринов не откажусь, Вахтанг Шавлович. Но я по делу. По очень серьезному делу.

Я взял оранжевый фрукт. Начал неторопливо счищать кожуру. Эфирные масла брызнули в воздух. Защипало в носу.

— Наше сотрудничество со Штерном идет гладко. Ваши склады работают. Товар переваливается. Вы довольны?

Директор базы довольно потер пухлые руки.

— Ну как доволен, Гэна. Штерн держит слово. Баксан исчез, как дурной сон. Деньги капают. Всё тихо, всё по закону… ну, почти по закону.

— Это хорошо. Но есть одна заноза. Семён Ручкин.

Улыбка Вахтанга слегка померкла. Кавказцы хорошо разбираются в людях. Ручкина он откровенно побаивался и недолюбливал.

— Этот амбал? Собака бешеная. Смотрит так, будто зарезать хочет. А что с ним?

— С ним проблема, Вахтанг Шавлович. Он слишком много берет на себя. Глеба Петрова больше нет. Ручкин почувствовал власть. Он считает себя вторым человеком после Штерна. И он хочет контроля над вашими складами. Прямого контроля.

Я положил дольку мандарина в рот. Вкус был кисло-сладким. Идеальным.

— Он начнет давить на ваших кладовщиков. Начнет требовать дополнительный процент лично себе в карман. Мимо кассы Штерна. У него ведь на самом деле огромные амбиции.

Вахтанг нахмурил густые брови. Его южная кровь вскипела.

— Вай! Какой процент⁈ Мы со Штерном по рукам ударили! Я с шестерками дела не веду! Я ему ноги переломаю, если он сунется!

— Не надо ломать ему ноги. Это вызовет конфликт со Штерном. Мы поступим изящнее. Мы позволим Штерну самому убрать эту проблему.

Я подался вперед. Мой голос стал тихим и деловым.

— Вахтанг Шавлович. Вы сегодня вечером позвоните Ручкину. Лично ему. Не Штерну. Скажете, что есть разговор тет-а-тет. Очень деликатный. Пригласите его в ресторан «Арагви». Часов на восемь.

Директор базы непонимающе заморгал:

— В ресторан? Эту собаку? Зачем? О чем мне с ним говорить?

— О деньгах. О больших, левых деньгах. Вы намекнете ему, что у вас есть канал поставки дефицитной икры и балыка на новогодние праздники. Скажете, что хотите пустить этот товар в обход общего котла. Только для своих. И предложите ему долю за обеспечение силового прикрытия этой сделки втайне от Штерна.

Вахтанг открыл рот. Он был опытным торговцем и моментально понял суть ловушки.

— Гэна… Ты хочешь подставить его. Ты хочешь проверить его на вшивость. А если он откажется? Если побежит и всё расскажет Штерну?

— Не побежит, — я жестко усмехнулся. — Жадность — это страшный порок. Ручкин всю жизнь ходит в шестерках. Он копается в дерьме за гроши, пока Штерн гребет миллионы. Он завидует своему хозяину черной завистью. Запах легких, больших денег отключит ему мозги. Он приедет, выслушает вас… и согласится.

Я встал. Оправил куртку.

— Вы просто поужинаете с ним. Выпьете коньяка. Поговорите об этой левой схеме. Пообещаете горы золота. А дальше в игру вступлю я. Я сделаю так, что Штерн узнает об этой встрече. Узнает в правильном свете.

Вахтанг смотрел на меня с нескрываемым восхищением:

— Гэна… Иногда мне кажется, что тебе не восемнадцать лет. Тебе лет сто. Ты дьявол, Гэна. Умный, хитрый дьявол.

— Я просто хочу, чтобы мои друзья спали спокойно, Вахтанг Шавлович. Звоните Ручкину.

Я вышел с базы. Мороз ударил в лицо. План был запущен. Теперь оставалось самое сложное — сыграть свою партию перед главным зрителем.

Вечером я заглянул в подвал Дома культуры. Там вовсю кипела жизнь. Слава Джими колдовал за пультом. Давид и Шуруп репетировали новую ритм-секцию. Звук был плотным, тяжелым. Наша первая бобина уже пошла в народ. Мы становились легендой района.

Я посидел полчаса на старом диване. Послушал музыку. Успокоил нервы, сам поиграл. Музыка всегда помогала мне очистить разум перед боем.

Затем я встал. Пора.

Я поймал такси. Мотор натужно завыл, унося меня в сторону артели «Красный кожевник».

Бункер Штерна встретил меня привычным запахом дорогого табака и легким гулом вентиляции. Охрана на входе кивнула мне, как своему. Я спустился по ступенькам. Постучал в массивную дубовую дверь.

— Войдите, — раздался глухой голос Льва Борисовича.

Я зашел. Кабинет освещался только настольной лампой с зеленым абажуром. Штерн сидел в кресле. Он выглядел уставшим. Тень от абажура падала на его лицо, пряча глаза.

— А, Генадий. Проходи. Присаживайся.

Я сел на кожаный диван. Расстегнул куртку.

— Добрый вечер, Лев Борисович. Как здоровье? Как дела?

— Дела идут понемногу. Органы после того налета на даче вроде успокоились. Следствие идет, но к нам ниточки не тянутся. Ты тогда спас империю, Гена. Я это помню.

Он достал из ящика бутылку армянского коньяка. Налил две рюмки. Одну пододвинул мне.

— Выпей. Мороз на улице страшный.

Я взял рюмку. Пригубил.

— Мороз — это полбеды. Хуже, когда мороз пробирается в отношения между людьми.

Штерн замер с рюмкой у губ. Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне. Он был параноиком. Он улавливал малейшие изменения интонации.

— Что ты имеешь в виду? Твои парни опять с кем-то сцепились?

Я поставил рюмку на стол. Тяжело вздохнул. Изобразил крайнюю степень душевного дискомфорта. Я потер переносицу, опустил глаза.

— Лев Борисович… Я человек прямой. Я не умею плести интриги. Вы мне доверились. Вы платите мне хорошие деньги. Я отвечаю за вашу безопасность.

— Ближе к делу, Мордов, — голос Штерна стал холодным и колючим.

— Мои парни сегодня патрулировали центр. У них там свои маршруты, свои девчонки. Гуляли возле ресторана «Арагви».

Я сделал паузу.

— Они видели там интересную встречу. Очень странную встречу.

Штерн напрягся. Он подался вперед.

— Кого они видели?

— Они видели Вахтанга Шавловича. Директора базы. Он подъехал на своей «Волге». А через пять минут к ресторану подошел другой человек. Он озирался. Кепку на глаза натянул. Но Кабан у меня глазастый. Он его срисовал на сто процентов.

Я поднял взгляд на Штерна.

— Это был Семён Ручкин. Ваш Семён.

В кабинете повисла звенящая, мертвая тишина. Было слышно только тихое тиканье дорогих швейцарских часов на запястье Штерна.

Лицо теневого миллионера окаменело. Мускул на скуле нервно дернулся.

— Ручкин? В «Арагви»? С Вахтангом?

— Да, Лев Борисович. Они зашли внутрь. Просидели в отдельном кабинете два часа. Потом разошлись. По одному. В разные стороны.

Я откинулся на