"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

— Нет, это с берега, — сказал Каспар, принимая тарелку из рук дочери. — На борту такое немыслимо, много влаги, плесени и бесконечная качка, а сыру требуется сухой прохладный погреб и спокойствие, чтобы сыворотка отделилась от молока.

Я приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Инесс.

— Сыроделие — это его страсть. С юности пришлось работать в кузнице, но папа всегда мечтал заниматься сырами.

Поразительно, как человеческие судьбы повторяют друг друга на протяжении веков. Вот я мечтал покорять морские просторы, но вынужден был встать у станка, а теперь эти люди помогают воплотить мою мечту в жизнь.

Старик продолжал с воодушевлением что-то рассказывать о сырах. Инесс смотрела на отца с теплой улыбкой, она тоже не осуществила свою мечту играть на фортепиано. Я сделал глоток кофе и подумал еще об одном человеке, Мирель, которая не могла иметь своих слушателей, так как они засыпали от её пения. У каждого из них в сердце жила мечта, для которой у меня, возможно, найдётся ключ.

Снаружи уже вовсю кипела работа. Часть команды ждала инструктажа, обсуждая, как лучше закрепить мачты, ребята, что вчера помогали буксировать бревна, суетились тут же в полном здравии. На плече одного из них, кажется, Луиса, красовался здоровенный синяк.

Добытые ночью мачты уже привели в должный вид, отпилив лишнее от основания и выточив шпоры, специальные посадочные шипы для фиксации.

— Будем опускать эти… грот и фок? — обратился ко мне один из матросов

— Степс передвинули? — меня интересовали крепления к основания мачты ко дну корабля, их требовалось два. Первый взяли с позиции прежней мачты и слегка модернизировали, а второй сделали по его подобию.

Матрос кивнул.

— Молодцы, тогда опускайте!

Крик капитана дал команду на спуск. На канатах с утеса спустили две двадцатиметровые балки, которые медленно поползли вниз, к палубе.

— Трави, трави… Сто-о-ой! — командовал Каспар. — Трави-и, не отставай, матрос, синхронно!

Я закончил обтесывать румпель и позвал Луиса, белобрысого зеленоглазого юношу, помочь спустить его вниз.

Чтобы не переплывать каждый раз с берега на борт когга в лодке, матросы закрепили несколько канатов на вершине утеса и спускались по ним прямо на палубу. Опасно, но быстро и эффективно. Мы привязали веревку к концу румпеля и договорились, что Луис встретит бревно внизу. Парнишка ухватился за канат и ловко пошагал вниз, упираясь ногами в отвесную скалу утеса. Когда оставалось метра два до палубы его рука, по которой вчера пришелся удар мачты, не удержала канат, и парень рухнул на пол, вскрикнув то ли от боли, то ли от неожиданности.

— Живой⁈ — я выглянул из-за края скалы, глядя, как он тяжело поднимается, держась за руку.

К Луису тут же подскочили матросы, подхватили и усадили, прислонив к борту. Один из них, чернобровый и крепкий, крикнул мне: — Руку ободрал! Жить будет!

— Ушиба не избежать, — подумал я. — Явно не только ободрал.

Бросив бревно, сходил на маяк за бутыльком перекиси и бинтами, спустился на канате на палубу и присел к Луису.

— Когда двигаешь, болит?

Парень покачал головой

— Ничего, кости целы, — промыл ему рану, наложил бинтовую повязку и привязал руку к шее. — Пока у тебя больничный, можешь отдохнуть.

Парень противился и рвался в бой, но его пыл быстро осадило распоряжение Капара.

Поскольку я оказался на палубе, бревно предстояло принимать мне.

— Каспар, нужна помощь! — указал на веревку с привязанным к ней румпелем.

Старик не стал искать свободные руки, тут же засучил рукава, ухватился за канат и аккуратно столкнул бревно с обрыва. Оно повисло, ударяясь о камни и выбивая мелкую пыль, которая полетела вниз.

— Травлю! — крикнул капитан и стал плавно опускать заготовку.

— Принял! — вернул я Каспару и отвязал веревку.

Когда бревно оказалось на палубе, матросы подхватили его и перенесли на место крепления.

Руль имел прямоугольный паз, в который вставлялся прежний румпель, простое и долговечное крепление. Я замерил паз, обтесал шип рычага под размер, и мы с ребятами вогнали деталь на место. Чтобы усадить пятиметровое бревно крепко и без люфтов, использовали свободную балку, как таран, который так полюбился Мирель.

— Раз, два, три! — дерево ударилось о дерево, и рычаг плотно уселся в пазу.

— Теперь клинья? — спросил один из матросов — Чтобы не выпадал! Чтобы это… намертво! — он сжал кулак.

— Все верно!

Мы взяли по топору, вытесали клинья из свободных кусков, коих на палубе уже валялась целая поленница, и принялись стучать обухами по тыльной стороне руля.

Выглядело надёжно. Я стоял и разглядывал готовый руль под крики команды за спиной, что натягивали такелаж, закрепляя мачты.

— Провисает.

Слишком длинный рычаг под собственным весом тянуло к палубе, требовалась подставка. Вполне хватило бы и деревянного бруска с ровной горизонтальной доской, по которой будет скользить румпель, хотя доска быстро изотрется. Я прикинул, оглядываясь, ничего из валяющегося на палубе не подходило.

— Металл, нужен металл, — вертелись мысли. — Но металл мягкий, скользкий и легко полируемый. Железная ковка сработает как напильник и быстро приведет румпель в негодность. Да и подставка… Обрезки мачт не подходят, сосна и ель слишком мягкие, рычаг сотрет их в считанные дни. Вот если бы дуб…

В голове мелькнули два легкодоступных источника дуба: входная дверь и капитанский стол.

Дверь хоть и пострадала, все же была раза в три толще, чем столешница. Заменить столом дверь полностью слишком беспечно, а для заплатки в самый раз.

Я поднялся по канату на утес и направился на маяк.

— Владимир? — послышался в спину голос Каспара

— Я тебе доверяю, друг! Чертеж при тебе, — в правильном натяжением такелажа действующий капитан корабля явно понимал побольше моего.

Столешница, закрывавшая погреб, сначала прошуршала по газону, а затем загромыхала по полу первого этажа, место крышки погреба временно заменила натянутая парусина, но вопрос металлической пластины оставался открытым. Оставив крышку стола под жарким солнцем и свежим морским ветром, я вернулся в кладовую, вдруг что-то попадется на глаза из кучи полезного хлама, что мы вынесли с корабля. В кладовой среди груды оружия ничего не нашлось.

— Может, сабли? Как будто уже полоса, только обогнуть вокруг румпеля.

Попробовал согнуть одну из сабель, но от этой идеи пришлось отказаться. Век хоть из восемнадцатый, но сталь уже углеродистая, молот не возьмет, да и ржавчина быстро сожрет, превратив металл в наждачку, а это прощай румпель или подставка.

Направляясь к выходу и уже несколько отчаявшись, увидел возле стены среди груды канатов и всякой мелочи подсвечник, тот, что разбил зеркало в каюте пирата.

— Твою мать, да вот же! Латунь!

Мой