Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Может, Горыныч был всего лишь плодом моего воображения. Его ещё никто не видел, так что это была возможность. Он обвил рукой мои плечи и прижал к себе. — Это не объясняет, почему Самир причиняет тебе боль.

— Лириена рассказала ему пророчество. Что другой король придёт и уничтожит меня. Он… пытается «вдохновить» меня найти способ дать отпор.

Гриша тяжело вздохнул и покачал головой. — И это лучшее, что он смог придумать?

— Я то же самое сказала.

— Он — садистический ублюдок. Вот и всё. Он мог бы сделать что-то другое, я уверен. Но ему это нравится. Ты не должна быть его пленницей. Ты не должна быть в этой дурацкой комнате. Он использует тебя.

— Я не потерплю, чтобы бродячая дворняга судила мои методы или намерения.

Гриша и я чуть не подпрыгнули на месте, когда Самир внезапно заговорил позади нас. Мы оба вскочили на ноги. Самир стоял в метре от нас, сложив руки за спиной. — Твой час истёк.

— Я не оставлю её здесь. Ты не можешь держать её в плену. — Голос Гриши наполовину состоял из того животного рычания, спровоцированного гневом.

— Ты — оставишь, а я — могу. И она может уйти сама, как только поймёт, как это сделать. — Самир пренебрежительно пожал плечами. — Ты можешь навестить её снова через день или два, если я позволю.

— Если ты позволишь? — Гриша шагнул к Самиру, сжимая кулаки. — Слушай, ты, сумасшедший, кусок дерьма, негодяй…

О, Гриша. Гарантированно усугублял плохую ситуацию.

— Снова скатываешься к непристойным оскорблениям? Вы, современные дети, и ваше отсутствие воображения. — Самир вздохнул, словно имел дело с малышом. И для Самира так оно и было. — Хорошо. — Самир пренебрежительно махнул рукой. Чёрная дыра в пространстве появилась в полу под моим другом, и Гриша с оглушительным воплем провалился вниз. И так же быстро портал закрылся.

— Самир…

— Прежде чем ты станешь читать мне лекцию или беспокоиться, с ним всё вполне хорошо. Я просто сбросил его в озеро в лесу за пределами моего поместья. Худшее, что с ним случится, — это запах мокрой собаки.

Я ущипнула переносицу, пытаясь сдержать длинную, гневную тираду, которую хотела обрушить на Самира о том, что он сам себе не помогает. Неудивительно, что люди его не любят.

— Тебе не нужно было этого делать.

— Нет. Не нужно. Но это было неимоверно приятно.

Ага. Неудивительно, что люди его не любят. Я посмотрела на него и послала ему усталую улыбку, решив попытаться сменить тему.

— Это было мило с твоей стороны — позволить мне повидать Гришу.

— У меня был невелик выбор. Он собирался исцарапать мою дверь до основания, если бы я позволил ему сидеть на моём крыльце и портить дерево, словно домашнему псу, оставленному на улице во время грозы.

Я подошла к Самиру, обвила его руками и притянула к себе в объятия.Он пытался приуменьшить свой поступок, объясняя его исключительно собственной выгодой — тем, что привести моего друга было в его интересах. Теперь я видела это насквозь, как плохую попытку уклониться от того, что он на самом деле сделал. А именно — впервые поступить по-доброму.

Или загладить свою вину за то, что он собирался со мной сделать.

Так или иначе.

Самир обвил меня руками и прижал к себе. Его напускное спокойствие рухнуло с поразительной скоростью.

— Это принесло тебе душевное спокойствие?

— Было приятно обсудить всё с ним. Он был моим лучшим другом пять лет. — Я не осознавала, как сильно скучала по Грише, пока не увидела его. Возможность проговорить всё случившееся помогла мне уложить это в голове и справиться с этим.

— И какое же озарение принёс тебе этот щенок-недоумок?

Я посмотрела на него с усмешкой. — Он сказал, что не понимает, что я в тебе нашла.

— Хм. Веское наблюдение. Я и вправду ничтожное, никчёмное исчадие ада. Узреть какую-либо искупительную черту в омерзительном горгулье вроде меня — значит усомниться в собственном рассудке. — Тон Самира явно был шутливым. — Я действительно задаюсь вопросом, вышла ли ты из того Источника в здравом уме — в первый раз или во второй.

— Мы сошлись с тобой во мнении. — Я ухмыльнулась ему.

Он рассмеялся и положил голову мне на макушку.

Наступила долгая пауза, и я почувствовала, как настроение падает. Я знала, что будет дальше. Я пыталась не держать на него зла, но это было трудно. — Насколько плохо будет на этот раз?

— Ты можешь остановить это. Ты можешь дать отпор.

Страх сжал мне желудок. — Ты же знаешь, я не могу…

Самир вздохнул и поднял свою руку, чтобы погладить мою щёку. — Тогда давай начнём.

Что-то обвилось вокруг моей шеи и резко дёрнуло назад. Я вскрикнула и попыталась стянуть это с себя, но всё было напрасно. Это поволокло меня по земле и прижало к полу.

Я дёргалась и пыталась высвободиться из петли на шее, что прижимала меня к земле. — Отпусти меня!

— Нет.

Самир переступил через меня и опустился на колени. Он прижал мои ноги к полу, усевшись на них. Когда он провёл руками к воротнику моего платья, я ухватилась за него.

— Как ты смеешь! — закричала я.

— Что, изнасиловать тебя? Пожалуйста. Не думай обо мне так низко. Я вряд ли буду столь инфантилен. Мне просто нужно обнажить твою кожу для того, что я собираюсь сделать.

Я не могла остановить его, пока он своими металлическими когтями разрезал платье посередине. Я била его кулаками, пытаясь столкнуть.

— Ты же знаешь, ты не можешь остановить меня таким образом. — Самир схватил мои запястья и рванул их над головой. Что-то скользнуло вокруг моих запястий — что-то вроде верёвки. Но верёвки, которая могла двигаться. Когда он отпустил мои руки, я не могла опустить их. Глядя вверх, я увидела щупальца чёрной… пустоты, поднимающиеся из пола и обвивающие мои запястья, начинающие извиваться между моих пальцев. Сердце бешено колотилось в груди от адреналина, вызванного страхом.

— Когда миры Земли и Нижнемирья совпадают, мы идём и собираем всё, что можем, книги и средства информации, чтобы принести обратно. Музыку, фильмы, книги и так далее. Торнеус — хранитель таких вещей. Его особенно интересует медицинская профессия, поскольку он был частью её в свои смертные дни.