Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

однажды? — Самир прорычал сквозь яростный крик и ударил своей металлической рукой по спинке стула у стола, раскалывая дерево вдребезги. — Я держал её здесь как свою гостью! Все её потребности были удовлетворены! Я обращался с ней как с принцессой — как с моей принцессой — ей ни в чём не было отказа! Все мои секреты были открыты для неё, если бы она того пожелала. Я бы ухаживал за ней, пока она не умрёт от старости, если бы потребовалось. И вы отняли это у меня!

Я вздрогнул и опустил глаза на деревянный пол. Чувство вины пронзило меня острее, чем слова чернокнижника.

Самир не закончил кричать.

— Вы все показали мне, насколько наивным я был, думая, что смогу спасти её от безрассудной, кровожадной природы этого обречённого места. И не думай ни на секунду, что я не считаю тебя ответственным больше всех, дорогой Жрец. Скажи ты хоть слово против них, даже Каел не посмел бы действовать так, как он действовал. Ты поддался тем же заблуждениям, что и остальные. Ты ответственен за её страдания так же, как Каел. Так же, как и я сейчас!

Тишина повисла в воздухе болезненным грузом. Наконец, я нарушил её.

— Вы правы. — Когда Самир не ответил, я продолжил. — Я подозревал двойной смысл, скрытый в словах Лириены. Но когда она говорила с нами о спасении этого мира, Самир… я должен был позволить этому свершиться. Вы же знаете, я не нахожу удовольствия в чужой боли. Я не отправил бы Нину на погибель без надежды на то, что это может принести. Я не желаю видеть, как этот мир сгорит. И не желаю видеть, как он растворится в безмолвии пустоты. Если девушке суждено было умереть ради этого… что ж… пусть будет так. — Я наконец поднял голову и взглянул на другого мужчину. Тот стоял лицом к огню, спиной ко мне, сцепив руки за спиной. — За это, да, я виновен в том, что обрёк её на эти страдания, так же, как и Владыка Каел. Но я умоляю вас, Самир, пощадите девушку, избавьте её от той боли, что вы желаете ей причинить. Избавьте её от этих страданий. Если вы испытываете к ней то, что я подозреваю, вы не сможете заставить себя сделать то, о чём говорите.

— О, мой дорогой старый друг. Это худшее из всего. Ты видишь перед собой чудовище, готовое совершить такие ужасы против нежной плоти девушки. Но то, в чём ты даже сейчас отказываешься признаться, — он поднял свою металлическую руку перед лицом, разглядывая её, словно с нежностью вспоминая, что именно только что причинило вред девушке, — так это то, что перед тобой стоит чудовище, способное на такие поступки и находящее в них великую радость.

Отвращение поднялось у меня в желудке, и я подавил его. Но я не мог по-настоящему поверить в утверждение чернокнижника. Я не мог, ибо тогда в мужчине, стоящем передо мной, не осталось бы ничего, что можно было бы искупить.

Так или иначе, моё сердце плакало по девушке и по тому месту, где она должна была теперь оказаться. Растерянная и потерянная, с единственным защитником, который теперь стал её мучителем. Самир был прав в одном: такие действия либо сломают её разум, либо освободят её от оков страха.

— Вы не всегда были таким.

— А Каел не всегда был таким воинственным, праведным глупцом, — заметил Самир. — Время меняет нас всех. Особенно таких созданий, как мы, которые никогда не умрут.

— Каел придёт с армией, чтобы найти девушку и «спасти» её. Сомнительно в свете недавних событий, знаю… — Я предвосхитил возражение Самира при его внезапном взрыве смеха над самой идеей. — Но в его сознании он видит ценным только защиту Нижнемирья.

— Защиту? Мира, который бы сжимался и умирал сейчас, если бы не все ваши случайные ошибки. Ему не было дела до спасения этого мира, когда тот лежал на смертном одре! А теперь он желает восстать как «добрый» Владыка Каел? Пожалуйста. Он скорее сожжёт этот мир, чем позволит ему продолжить существование со мной в нём. Неужели ты думаешь, он не убил бы её снова, представись ему такая возможность?

Я не мог не согласиться.

— Я не знаю. Он ничего подобного не говорил. Лишь то, что не желает оставлять её в вашем владении.

Самир надолго замолчал и уставился в огонь.

— Верь мне или нет, как пожелаешь, но я не намерен удерживать её, Сайлас. Не если она способна на то, в чём я её подозреваю. Если всё пойдёт по-моему, никто не будет держать её цепи. Никогда больше. Если я должен выиграть время, чтобы предотвратить его вмешательство и причинение ей вреда, пусть будет так. Пусть будет война.

Самир положил руку на каминную полку и тяжело облокотился на неё. Он опустил голову, его одетые в чёрное плечи поникли.

— Я не желал этого. Я не хотел, чтобы всё было так. — Самир сделал паузу, словно решая, продолжать ли ему говорить. — Я получил своё собственное пророчество от Лириены, после того как Нина восстала из Источника. Я делаю то, что должен, мой старый друг.

Впервые я услышал, как это слово было обращено ко мне без язвительности. В нём была искренность. Рискуя, я подошёл к Самиру и мягко положил руку ему на плечо. Впервые за много веков я видел его в момент раздумий, сомнений и отчаяния.

— Я скучал по тебе, Жрец. Даже если твои советы больше раздражают, чем приносят пользу.

— И я по вам, мой владыка. — Я сжал плечо мужчины. — Если я не могу убедить вас пощадить девушку от таких пыток, я должен умолять вас не позволять этому миру вновь погрузиться в войну.

— Я сделаю то, что должен, чтобы видение Лириены не сбылось.

— Что она вам сказала?

— Это мой секрет. — Самир выпрямился, и я убрал руку. — Я не позволю этому миру пасть, Жрец. Обещаю тебе это.

— Могу я увидеть Нину? Могу я поговорить с ней?

Самир задумчиво склонил голову и долго обдумывал мою просьбу.

— Да. Можешь. Но она сейчас… отдыхает. — То, как он произнёс эти