Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

— Это, должно быть, работа Ки Огла. Гуфи для Огла — фетиш. Известный факт, — подозрительно заметил Зорн.

— Ты свихнулся? — спросил Тип Маклейн.

Зек Зорн был человеком высокого напряжения, элвисом — он не думал, он реагировал. При всем при том, в целом он представлял собой солнечный, открытый калифорнийский типаж, и такого рода паранойя была для него совершенно нехарактерна. Это был уже третий раз за неделю, когда он безо всяких видимых причин упоминал Ки Огла.

— Я готов деньги поставить, — сказал Зорн, вглядываясь в экран, — что парень в костюме Гуфи не кто иной, как Ки Огл собственной персоной. Он бы именно так и поступил.

— Ты совсем с катушек слетел, — сказал Маклейн.

— Ладно, но вот что я вам скажу: если эта кампания занесет нас в Диснейленд — чего никогда не случится — я посажу вокруг дюжину снайперов с приказом отстрелить Гуфи голову, если он приблизится к тебе хотя бы на полмили. Потому что этот трюк как раз из тех, что может подстроить Огл.

Дрешер, молча наблюдавший за этим диалогом, разразился хохотом. Дрешер был парвисом. Как и Маклейн, он рос в бедности и вырос в высокообразованного консерватора. Он был черным парнем родом из Миссисипи, но с Маклейном имел больше общего, чем каждый из них — с Зеком Зорном, человеком настолько элегантным, что они не знали даже названий половины предметов одежды, которые Зорн надевал каждый день.

— Ты это серьезно, — произнес Дрешер в изумлении. — Ты полагаешь, что это Ки Огл командировал Гуфи с заданием политически уничтожить Фаулера.

— Это попросту слишком совершенно, чтобы быть случайностью, — сказал Зорн. — Когда происходят настолько совершенные события, можете быть уверены — их направляет чья-то рука. Это как Дукакис и танковый шлем в восемьдесят восьмом. Подозреваю, вы думаете, что это произошло чисто случайно, — эти слова Зорн произнес почти с жалостью. — Кто-то заметил, что Дукакис похож на Снупи. Кто-то всучил ему шлем Снупи. Попомни мои слова, Нимрод Маклейн — где-то ходит персонаж мультика с твоей внешностью.

— Йосемит Сэм[456], — предложил Дрешер.

— По мне так это чистая паранойя, — сказал Маклейн.

— Эй! — сказал Зорн, воздевая руки, — после того, как Норман Фаулер пожал Гуфи руку, во вселенной нет силы, способной нас остановить. Но, — он строго погрозил пальцем телевизору, — как только президентская кампания наберет ход, мы должны очень внимательно отслеживать вот такие штуки.

— Давайте не будем наглеть, — сказал Дрешер. — Такая сила по-прежнему существует.

— И что это за сила? — спросил Маклейн.

Дрешер мгновенно переключился на бархатный баритон с южным акцентом, безупречно изобразив Преподобного доктора Уильяма Джозефа Швейгеля.

— Сила ЙЙЙЙЙ-исуса! — провозгласил он.

— Верно замечено, — сказал Зорн. — Давайте-ка пошевелим булками, нам пора на этот клятый пикник.

33

— Я как раз мазал этой изысканной горчицей для гурманов свой франкфуртер, — произнес Преподобный доктор Билли Джо Швейгель, поднимая баночку с острой приправой повыше, чтобы ее смогли рассмотреть все присутствующие на завтраке, — когда заметил какие-то странные включения. Так вот, в той части страны, из которой я родом, цвет горчицы ярко-желтый и консистенция ее гомогенна. Но с тех пор, как мне пришлось приехать в Калифорнию… — оставив намек на шутку висеть, он сделал паузу, чтобы дать смеху родиться и затихнуть. После того, как все отсмеялись он, как умеют только политики, все-таки пошутил. — Скажем так: субстанция, которую я спокойно намазываю на франкфуртер в южной Калифорнии, в тех местах, откуда я родом, была бы конфискована и отправлена на анализ в полицейскую лабораторию, — аудитория с готовностью разразилась смехом вторично, но преп. Швейгель не желал оставлять тему. — Я вовлек одного из своих сотрудников в непринужденную беседу об этой горчице, или, как написано на баночке — «БУ-рчице» — и он проинформировал меня, что включения, о которых я упомянул, на деле являются настоящими семенами горчичных растений. Горчичными зернами.

Воцарилась мертвая тишина, как в воскресной школе, когда детям становится предельно ясно, что сейчас им с высокой степенью вероятности посулят адский огонь. Те из участников Съезда Правых Южной Калифорнии, кто вырос в христианской вере (то есть большинство), сообразили, к чему идет дело. Не-христиане были до того подавлены преобладающей на столе пищей из свинины, что помалкивали уже и так.

Швейгель продолжил.

— Господь наш ЙЙЙисус говорил как-то о горчичном зерне. Он сказал: чтобы творить чудеса, всего-то надо иметь веру хоть с горчичное зерно.

Этот отрывок Писания я знал с самых малых лет. Но до сего дня я не понимал, что он на самом деле означает. Видите ли, за всю свою жизнь я ни разу не встречал горчичных зерен. Горчица на моем столе всегда была ярко-желтой субстанцией, которую я уже описал. И потому я, честно признаюсь, не знал, маленькое ли горчичное зерно, как маковое, или огромное, как кокосовый орех. Так что, читая эти слова господа нашего ЙЙЙисуса, я не знал, говорит ли он о самой малой частице веры или обо всей вере целиком. Но сегодня ГОСПОДЬ счел нужным просветить меня и я впервые вкусил дорогой южнокалифорнийской «БУ-рчицы» и узрел настоящее горчичное зерно. И, доложу я вам, горчичное зерно оказалось не слишком маленьким и не слишком большим.

Нимрод Т. (Тип) Маклейн сидел в десяти футах от кафедры, сложив руки на коленях и борясь с соблазном заказать еще один хотдог. Он точно знал, чем закончится эта проповедь, и не позволял себе отвлекаться на пустяки.

Преподобный доктор Швейгель был одессой. Действия его основывались на чистых, тупых принципах, и по этой причине он собирался сейчас обрушится на Типа Маклейна с применением ЙЙЙисуса, как это вошло у него в обыкновение в последнюю пару недель — с тех пор, как Уильям Э. Коззано начал появляться в телевизоре.

Медиа не чинили Швейгелю препонов всю дорогу вплоть до Суперчетверга. Им нравилось, что в кампании участвует отъявленный дурень; он вносил разнообразие в унылую жизнь писак. Когда же на Суперчетверге он показал неожиданно хороший результат, писаки на него набросились.

Маклейн тоже на него набросился. В рамках иллинойского этапа кампании все кандидаты совершали ритуальное паломничество к постели Уильяма Э. Коззано, который на тот момент еще находился в больнице. Маклейн, как и все прочие, был поражен тем, как скверно Коззано выглядел.

Билли Джо Швейгель сделался процветающим теле-евангелистом на утверждении, что он способен исцелять силой веры.

Он избавлял от болезни всех подряд в обмен на десятидолларовый взнос. Естественно, возник вопрос: почему