Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

увидел за проломом не комнату трюма, которую мы осматривали ранее, а небольшой отсек. Когда опустил над пробоиной факел, он осветил маленькую каюту, больше напоминавшая карцер.

Сколоченный наспех столик, прибитый к полу, шконка на цепях, приклёпанных к стене. Длина койки оказалась в половину человеческого роста, лежать на такой пришлось бы только скрючившись. Пушка, рухнувшая внутрь, заняла треть этого и без того крошечного пространства.

Я посветил по сторонам. Пусто, никаких вещей, подушки и даже туалета, но в дальнем углу под самым потолком в толще воды медленно покачивалась бутылка из тёмного стекла. Она всплыла, а значит, герметично запечатана. Я поднёс ее к факелу, вгляделся сквозь тёмное стекло на просвет. Внутри лежал оборванный клочок бумаги.

— Почему оборванный? Человеку не дали целый? Или он писал тайком? Чья же это комната? — мысленно спросил я себя, зажимая бутылку под мышкой.

Глава 17

Что бы ни находилось в бутылке, первым делом надо закончить погрузку. Я закрепил второй канат вокруг еще пары пушек и подал сигнал к подъему.

— Как же неудобно ковыряться впотьмах, — думал я, шаря в поисках первого каната, который уже должны были спустить.

Даже факел с кристаллом не мог осветить всю толщу океана, покрывая лишь метров тридцать вокруг, и чем сильнее я его открывал, тем теплее становилось рядом.

Сверху показался конец троса с привязанным камнем, и следующие две пушки отправились на бриг. Чтобы укомплектовать его весь требовалось двадцать орудий. Я решил вооружить его наподобие легендарного брига «Меркурий», восемнадцатью карронадами ближнего радиуса, такими же, какую мы с Мирель затащили на маяк, на лафете без колес, и двумя переносными пушками, трехфунтовыми орудиями с большим радиусом действия соответственно на колесах.

Шхуна располагала широким выбором, поскольку пираты грабили не только маяки, но и зазевавшихся торговцев, судя по добыче. В перерыве между подъемами, я нашел в трюме чьи-то штаны и повязал их на пояс в виде сумки, чтобы сложить кулон и бутылку.

Покончив с пушками, ухватился за торс последней партии и поднялся к поверхности вместе колесным орудием, стоя на последнем, как победивший зверя охотник.

На борту команда тянула стволы, отсчитывая окриком каждый рывок. Чугунные чушки бились о деревянный корабельный бок, а из стволов выливались литры воды.

— Теперь ядра! — сквозь кашель крикнул я Каспару, стоявшему у перил. — Нужен мешок!

— Может, отдохнешь, выспишься⁈ Ты уже несколько часов в воде.

— На том свете отоспимся! — привычно выдал я и усмехнулся получившемуся каламбуру.

Все находящиеся на борту тоже оценили иронию. Матросы притащили большой куль из парусины, стянутый веревкой в пяти точках. Перевязав на него фалы от пушек, сбросили в воду. Я взялся за канат и снова поплыл к затонувшей шхуне.

Несмотря на то, что я работал на одном месте, океан отнимал много сил. Температура воды и постоянное сопротивление зеленого кристалла агрессивной среде влияли на восприятие, глаза щипало от соли, а мысли путались. Настоящим ихтиандром я так и не стал.

Сгружая снаряды в мешок, вдруг почувствовал, что уже не могу двигать ногами. Кожа посинела, а подушечки пальцев сморщились и побелели.

— Дело дрянь, — понял я, когда выронил очередное ядро.

Развязал штаны на поясе и вынул адаптивный кулон.

— Давай делай чудо, стекляшка, — кулон мягко опустился на грудь под тяжестью латунной оправы.

Ноги тут же начали обрастать белым хвостом, а я вдруг ощутил физический комфорт, потому что к хвосту прилагалась русалочья терморегуляция. Меня словно засунули в гидрокостюм, а мышцы хвоста были свежими и горячими, а не измотанными. Мозг тем не менее все еще пребывал в легкой прострации. Я закинул несколько последних ядер и дал сигнал на подъем.

Чтобы разогнать кровь, мощно взмахнул хвостом и рванул сделать кружок, едва не выронив факел и бутылку с пояса. Ядра медленно поднимались, я сопровождал груз. Возле поверхности пришлось снять кулон, чтобы не напугать экипаж.

Поднимая снаряды, как водится, выронили парочку, чугунные шары плюхнулись в воду и исчезли, оставив лишь пузыри и круги. Корабль снялся с якоря, чтобы вернуться в охранный контур, минуя туман.

Меня подняли на борт, дали отлежаться, а Инесс принесла полотенце, одеяло и теплый травяной чай. Я прислонился к борту и смотрел на маяк, который, как мне казалось, то поднимался, то опускался из-за качки судна, прожигая в тумане лучом коридор.

— Зачем себя так изводить? — Каспар с тревожным видом присел рядом. — На тебе лица нет!

— Добром за добро, Каспар, — я указал кружкой в сторону утёса. — Мой помощник, — достал из-за пазухи кулон.

Он звякнул по стеклу, напомнив об ещё одной находке.

— Ром? Хорошая добыча, — сказал капитан, раскуривая папиросу. Сизый дымок полетел в мою сторону, сдавив легкие похлеще соленой воды.

— Не помню, чтобы ты курил, — следующий вдох вызвал кашель.

— А я и не курю, — Каспар затушил окурок о мокрую ладонь — С вами тут попробуй не закури, а я держусь. Почти.

Мы посмеялись и пошли в кают-компанию, где уже ждал ужин. На шум из своей комнаты вышел заспанный доктор Фокс и широко зевнул, протирая очки. Глядя на него, непроизвольно зевнул и я, а за мной и Каспар.

— Как ваши исследования, док? — поинтересовался я, отламывая ломоть хлеба.

— Любопытные результаты, молодой человек! — он подышал на стекло, которое никак не хотело оттираться. — Мне удалось отделить фрагменты кристалла от тканей щупальца. В сущности они не такие уж и фрагменты, то есть не стекло, а мякоть самого осьминога, но обладающая свойствами зеленого кристалла. Феноменально, не находите?

— Согласен, доктор, — улыбнулся я, доедая последнюю ложку супа. — У меня сейчас голова чугунная, как-то ядро, с удовольствием послушаю вас завтра.

Я оставил Фокса и вышел на палубу, прихватив бутылку и факел.

— Предпочитаю спать дома, — ответил я на вопросительный взгляд Каспара. — У меня еще кот не кормленный.

Капитан помог мне перелезть через фальшборт и попрощался.

— Шлюпку потом верни, — крикнул он мне вдогонку и махнул рукой.

Поднявшись на маяк, налил Боцману воды в миску, кинул рядом кусок вываренной солонины и рухнул на кровать. Рассматривать содержимое бутылки не осталось сил.

— Завтра, все завтра.

Проснулся, потянулся, улыбнулся. На часах почти одиннадцать, солнце прогрело комнату, а я основательно выспался.

— Боцман, как думаешь, нерест прошел? — кормить кота становилось все накладнее, его рацион неумолимо подбирался к тунцу. — У нас кошка перловку ела и ничего!

Боцману идея пересесть на крупы не понравилась, он стучал миской об пол и настойчиво требовал мяса.

Я поставил воду, умылся и сел за стол перед бутылкой, найденной на затонувшем корабле. Горлышко не