Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Бери его и грузи в шлюпку, — девушка внимательно слушала, кивая. — Как отойдёшь на сорок метров от носа, бросай на дно! Справишься?

— Еще бы! — она уже взялась за якорь.

— Каспар накрутит до натяжения, а я доверну руль. Работаем синхронно.

Я перевёл взгляд на Каспара. Он смотрел на меня спокойно, не задавая лишних вопросов.

Мирель подошла к перилам.

— А как грести?

— Чего? — я уже думал о другом, прикидывая натяжение тросов руля. — Грести куда?

— Нет, веслами этими. Я не умею, — русалка развела руками и покачала головой.

Учить ее грести сейчас нет времени, да и пользы от нее на палубе, кажется, будет больше.

— Меняемся! — сделал я быструю рокировку. — Каспар на вёсла, ты на кабестан, там твоя богатырская силушка пригодиться.

Мирель закатала рукав и показала могучий бицепс. Старик, рассмеявшись, быстро спустился в лодку, принял от нас якорь, уложил на нос и умело налег на весла.

— Ого! Я бы так не смогла.

Мирель внимательно прослушала мой краткий инструктаж: на эти толкать, вот этим стопорить, это вращается и наворачивает на себя трос. В целом механизм близко повторял принцип работы лебедки, которой мы с русалкой поднимали пушку на маяк, поэтому был ей знаком.

— Ослабь, — скомандовал Мирель.

Она сбросила стопор на кабестане, и трос начал разматываться.

Каспар, отплыв на приличное расстояние, остановился. Я видел, как он привстал в шлюпке, просматривая дно, потом резко вытолкнул верп за борт. С коротким всплеском якорь ушёл вниз.

— Крути! — крикнул я Мирель.

Она навалилась на рукояти кабестана, канат натянулся с тихим скрипом. Когг скрипнул и сначала неуверенно, будто примеряясь, дёрнулся в сторону затонувшего якоря, а потом начал медленно отворачивать нос от утёса.

Я поспешно вывернул руль, чтобы корму не затащило на скалу. Через несколько минут мы вышли из мёртвой тени, и первый свежий порыв ветра пробрался под рубашку.

Все с облегчением выдохнули.

— Докручивай до конца!

Мирель улыбнулась и продолжила толкать рычаги, наматывая мокрый канат на вал кабестана. Каспар уже подгребал обратно, и вскоре мы подняли шлюпку на борт.

— Сейчас пойдём! — крикнул старик и поднял палец.

Паруса глухо щелкнули и наполнились ветром, расправив крылья синей птицы. Когг качнуло, он клюнул носом и начал набирать ход.

— Работает! — крикнул я, беря контроль над этим гигантом.

Под ногами ожило дерево. Я переложил руль, пробуя его чувствительность, механизм отозвался мягко и послушно. Канаты скользили по канавкам, а кованные кольца нежно позвякивали.

— Держи круче к ветру! — подсказал Каспар, но я и сам уже доворачивал.

Мирель стояла у мачты, вцепившись в канаты, и смотрела, как удаляется берег. Ветер трепал её волосы, она счастливо улыбалась.

— Нравится⁈ — крикнул я.

Русалка кивнула, не отрывая взгляда от воды. Корпус корабля скрипел тысячами деревянных деталей при каждом подъеме и провале в волнах.

— Застоялся, старичок, — прошептал я себе под нос

Неожиданно ветер ударил со всей силы, резко сменив направление, шквал налетел с кормы. Паруса натянулись тугой дугой, и когг резко завалился на правый борт.

Я едва удержался за лебедку. Каспар схватился за канат, удерживая равновесие, а Мирель повело к борту. Она скользила по доскам, пытаясь ухватиться за гладкое дерево, и через секунду могла оказаться за бортом.

Я видел это краем глаза, но не мог ничего сделать, руки были заняты рулем, а Каспар уже тянулся к шкоту, чтобы сбросить парус.

— Мирель! — рявкнул я, перекрывая ветер. — Держись за ванты! Каспар, шкот не бросай!

Она услышала, перехватилась за трос и повисла на нём. Я вывернул руль влево до упора, крен уменьшился, корабль, выровнявшись, поймал ветер и уверенно лёг на курс.

— Нормально идём, — сказал капитан, подходя к борту. Он смотрел на воду, прикидывая скорость. — Для первого раза вполне.

— Это только начало, — ответил я, но уже без утренней бравады.

Я крутанул руль, проверяя запас хода, и почувствовал, как он пошёл не плавно, а с каким-то сопротивлением, которого не было минуту назад.

— Что-то не так? — перехватила мой взгляд Мирель.

Отвечать не стал. Наклонился, проследил взглядом трос до лебёдки и увидел, что тот канат, который закусило накануне, выполз из направляющей и теперь тёрся о край деревянного блока, вместо того, чтобы скользить по канавке.

Если так пойдет дальше, он либо перетрётся, либо заклинит руль. А если это случится на полном ходу, когг войдёт в неконтролируемый разворот.

Я огляделся, выискивая взглядом палку или лом. Есть! Под кучей канатов увидел закатившуюся толстую щепку, хорошо, что с палубы не успели убрать мусор после стройки.

— А теперь самое время проверить круиз-контроль, — пробормотал я и, застопорив лебедку руля, осторожно убрал руки. Судно продолжало движение, стопор дергался, но держал надежно.

Каспар наблюдал за мной и одобрительно кивал после каждого действия. Я перехватил трос пальцами, натянул, завёл щепку в паз, прижимая канат к нужной канавке. Раз! И он встал на место.

— Готово, — сказал я, убирая руку. — Рукав не затянуло, считай, уже победа.

Ветер послушно надувал паруса и охлаждал вспотевшую спину. Ощущение безграничной свободы, когда ты держишь в руках руль и знаешь направление, пьянило. Старик присел на сруб старой мачты, доставая папиросу, наступил тот редкий момент, когда всё шло по плану.

Я покосился на Мирель. Она стояла у левого борта, вцепившись в перила, и смотрела на воду. Лицо у неё было странное: не испуганное, не злое, а какое-то потерянное.

— Ты как⁈ — спросил я.

— Нормально, — ответила она слишком быстро.

Я бы, может, и поверил, но в следующую секунду её качнуло вперёд, и она едва успела схватиться за канат, дыша неглубоко и часто.

— Мирель⁈

Она не ответила, просто стояла и смотрела в одну точку на горизонте.

Каспар поднял голову от самокрутки, глянул на неё, потом на меня и крикнул сквозь ветер: — Укачало! Бывает!

Я шагнул к ней и положил руку на плечо. Девушка дёрнулась, но отстраняться не стала.

— Тебя просто укачало, — сказал я. — На палубе всё движется, а организм не успел ещё привыкнуть.

Она подняла на меня глаза, злые, растерянные, не понимающие, что с ней происходит.

— У меня никогда… — начала она и снова умолкла, сглатывая.

— В океане тело чувствует себя иначе, а здесь палуба, килевая качка, ты не привыкла.

Мирель слушала, но я видел, что смысл слов до неё не доходит. Её жутко мутило, и русалка изо всех сил старалась не показать этого.

— Иди в воду, — сказал я.

Она мотнула головой.

— Я могу…

— Мирель, иди в воду, там твоя стихия!

Она посмотрела на