Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

Старик выглядел очень удивленным и совершенно не опасным. Он говорил странно, медленно, но я его понимал. Он обернулся к первому мужчине, что-то сказал ему – словами, из которых я не понял ничего. Мужчина что-то ответил, указывая на меня. Они коротко переговорили, потом человек, у которого зачем-то штаны были скроены вместе с рубашкой пожал плечами, и отошел на шаг назад.

– Идете. $з!(=хt!!. – старик нахмурился, наморщил лоб. – Идем. Тут недалеко. Я тебя буду смотреть. Надо смотреть. Больно?

– Нет, у меня ничего не болит. Ну, почти ничего, – сказал я, вставая с мягкой кровати.

– Старый… Удивитель! – старик покачал головой, осторожно взял меня за локоть и направил к выходу. – Идем.

Мы вышли в длинный коридор, залитый таким же мягким, идущим ниоткуда светом. Человек в сером посторонился, пропуская нас, и пошёл следом, чуть сбоку от меня. Правую руку он держал на небольшом чехле на поясе. Я догадался, что там спрятано оружие, но какое именно – даже представить не мог.

Мы прошли совсем недалеко – не так, как мне довелось ходить в замке Неизвестного. Уже за следующим поворотом коридора мы вошли в похожую дверь и оказались в комнате побольше моей, но настолько заставленной странными вещами, что у меня разбежались глаза.

– Сидеть. Садись! – старик опять нахмурился, как будто вспоминая слова. – Тут.

Он указал на стул, стоящий у большого стола, на котором было столько всего… Я с трудом опознал странную кружку абсолютно белого цвета. Посередине стола лежало несколько ровных, прямых свитков – на них кто-то что-то рисовал или записывал. На столе были расставлены и другие предметы – большие и маленькие, – о назначении которых я даже не догадывался. Я сел на стул и осмотрелся. В углу комнаты стояли два светлых шкафа с передними дверцами из какого-то тонкого стекла. У другой стены – высокая кровать. На вид – не такая удобная, как та, на которой я только что спал. К тому же над ней висели какие-то странные штуки, напоминающие тонкие ветви незнакомого мне страшного дерева. Ложиться на эту кровать мне совершенно не хотелось.Человек в сером, вошедший за нами следом, что-то спросил у старика. Тот ответил – и „серый“ вышел за дверь, бросив на меня недоверчивый взгляд. Старик обошёл стол и плюхнулся в свой стул, который, к моему удивлению, почти бесшумно отъехал в сторону вместе с ним. Он начал нажимать пальцами на какую-то тёмную дощечку перед собой, глядя при этом вовсе не на руки, а на другую – чёрную, плоскую, ровную и тонкую доску, укреплённую вертикально на столе.

Я сидел тихо и не отвлекал человека от его странных занятий. Старик недолго нажимал пальцами на доску – что-то у него, видимо, не получалось. С раздражением он поднял со стола маленькую коробочку, размером меньше чернильницы, стоявшей у Священника в церкви, где я учился. К моему удивлению, коробочка коротко щелкнула на старика, а он сказал в нее несколько фраз. Я удивился еще больше, когда из коробочки донесся другой голос, что-то спросивший в ответ. Старик о чем-то поспорил с неожиданно разговорчивой коробочкой, и снова положил ее на стол, теперь уже удовлетворенно глянув на меня.

– Ждем. Недолго. Идет мой друг, он хорошо говорит. Недолго.

Ждать действительно пришлось недолго – вскоре дверь распахнулась, и в комнату буквально влетел очень полный мужчина, в наспех наброшенном на плечи белом халате. Под халатом мужчина был одет в светлую рубашку и темные штаны. В общем, ничего примечательного – разве что тот факт, что он был совершенно лыс. Он быстрым шагом пересек комнату и обменялся рукопожатием с "моим" стариком. Что же, по крайней мере, люди приветствуют друг друга тут так же, как на Староборе. После приветствия мужчина взглянул на меня и подошел ближе. Я на всякий случай встал со стула, и осторожно пожал протянутую мне руку. Ладонь у него была мягкая, но рукопожатие – крепкое и уверенное.

– Доброго дня. Меня зовут Эмиль Шеви, доктор Эмиль Шеви. Я здесь руководитель местного медицинского пункта. Как вас зовут? Вы понимаете меня?

Говорил он отчётливо и понятно. Некоторые слова он тянул немного странно, но я всё прекрасно понимал.

– Меня зовут Крис. Да, я вас очень хорошо понимаю.

– Крис… A дальше как?

– Дальше? – растерялся я, сразу вспомнив разговор с Неизвестным. – Дальше никак. Просто Крис. А как должно быть дальше?

– Обычно у людей два имени – точнее, имя и фамилия. Имя дают родители, а фамилия показывает, к какой семье ты принадлежишь.

Похоже, человека с длинным странным именем «Доктор Эмиль Шеви» ничуть не смутила моя неосведомлённость в вопросах имён. Он уселся на край стола и жестом указал на стул, с которого я только что встал.

– Впрочем, это неважно. Крис так Крис. Вы садитесь. У нас к вам очень много вопросов. И я очень надеюсь, что вы на них ответите.

– Я постараюсь… А где Орвин? – заметив недоумение обладателей белых халатов, я пояснил. – Он был со мной в том шкафу, в котором мы летели. То есть падали. Он мой друг. И он ни в чем не виноват.

– А кто говорит о виноватых? – приподнял бровь мой собеседник. – Ваш друг в порядке, он тут, у нас. У него много ушибов, и рана в плече, но вы не волнуйтесь, Крис – с ним всё будет хорошо. Скоро вы сможете увидеться, я вам обещаю.

Новость о том, что с Орвином всё хорошо, очень меня обрадовала. Мужчина мог, конечно, и обманывать, но мне очень хотелось ему верить. Я снова сел и кивнул.

– Спрашивайте.

– Прежде всего, вы знаете, откуда к нам попали? С какого… мира? – Доктор Эмиль Шеви запнулся, явно подбирая слово.

– Знаю. Мир называется Старобор. Он очень большой, там все есть: леса, поля, даже звери. Там живет много людей. Но там началась война, и мы с Орвином… нам пришлось оттуда сбежать.

– И этот, ммм… это сооружение, на котором вы летели – его тоже сделали на Староборе? Вы сами его сделали?

– Нет, его сделали не мы, а Волки. Я думаю, им что-то подсказал Неизвестный. – увидев полное непонимание в глазах обоих мужчин, я вздохнул. – Это очень длинная история. Наверное, стоит начать с самого начала. У вас есть вода?

Воду мне дали сразу, налив ее из очередного непонятного предмета, стоявшего в углу за дверью. Я выпил кружку залпом, попросил еще, и дальше пил потихоньку, начиная рассказывать. Я не видел ни одной причины что-либо скрывать или