Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

Я начал рассказ с Вильма, без лишних подробностей, сам удивляясь, как бесконечно далек от меня стал мой родной мир. Потом рассказал про Старобор, причем пришлось рассказать еще и о войне Волков с Князем, чтобы было понятно, кто враги, а кто нет. Закончил описанием нашего с Орвином побега, и теми странными ударами, которые мы почувствовали в самом конце. Рассказывал я долго, но меня слушали не перебивая. Когда я закончил, устав от такой долгой болтовни, двое мужчин переглянулись между собой.

Они обменялись парой непонятных для меня фраз, после чего Доктор Эмиль Шеви вдруг сказал:

– Нет уж, дорогой Ави, давайте говорить на старом. Вам не помешает освежить память, да и я, признаться, начинаю некоторые слова забывать.

Затем он повернулся ко мне и взглянул пристально, будто пытаясь заглянуть прямо в душу.

– Крис, спасибо вам за рассказ. Честно говоря, у меня столько вопросов, что мы могли бы просидеть тут не один день. Но я понимаю ваше состояние. Сделаем так: мы немного поговорим, а потом вы отправитесь отдыхать в вашу комнату. Конечно, вас накормят.

Увидев, что я собираюсь что-то возразить, доктор поднял руку, прерывая меня:

– Я помню про вашего друга! Орвин, верно? Я непременно узнаю, как он себя чувствует. Возможно, вы увидитесь уже завтра. Хорошо?

Я кивком головы подтвердил, что "накормят" и "завтра сможете увидеться" действительно хорошо.

– Вот и замечательно. Крис, вы можете описать поподробнее Вильм и Старобор? Размеры, растения, животные. Погода – это, пожалуй, самое важное. Может, вы смогли бы нарисовать?

Он схватил со стола – у Ави, как я понял – чистый ровный свиток и нечто, напоминающее плуг, которым я когда-то рисовал карты. Я осторожно пододвинул свиток и взял в руки лёгкий, ровный и гладкий плуг. Где чернила?

– Прости, Крис. – отчего-то смутился Доктор Эмиль Шеви. – Я совершенно забыл, что ты… Ты, прости за вопрос, умеешь писать? Или рисовать?

– Я немного учился у Священника, – неуверенно сказал я. – Только там свитки были другие. И плуг… Но я попробую.

– Свитки? А, понимаю. У нас это называется “бумага”. А то, что ты держишь в руке – графокар. Ему не нужны чернила, ты можешь писать сразу. Если перевернешь его другой стороной, то он стирает то, что ты написал. Попробуй.

Конечно, я попробовал. Надо сказать, рисовать этим графокаром было удобнее, чем плугом. Линия выходила ровной, одинаково тонкой. К сожалению, и ошибки были заметнее. Я сильно вспотел, пока пытался изобразить Вильм и Старобор рядом.

– Они настолько разные? Настолько отличаются размерами? – удивленно спросил Доктор, разглядывая мой кривоватый рисунок.

– Очень, – подтвердил я. – Чтобы проехать Старобор вот здесь, в узком месте, нужно ехать несколько дней верхом.

– А Вильм?

– На Вильме нет лошадей, – с грустью сказал я. – Если бы были, ехать пришлось бы совсем недолго. Наверное, столько, сколько мы с вами сейчас разговариваем.

– Вильм действительно такой маленький? – Доктор выглядел ошарашенным. – Но ты сказал, что там два поселения…

– Так и есть. Вместе, пожалуй, человек сто. Как одна сотня в дружине Князя на Староборе.

Тут я вспомнил Медведя, и Марию… Как вы там? Держитесь еще немного, я обязательно уговорю этих вот мужчин вам помочь. Если у них имеется такой плуг – ну, то есть графокар, – то и оружие у них наверняка тоже впечатляющее.

– Но это невозможно! – Доктор Эмиль Шеви посмотрел на своего не менее удивленного коллегу. – Такая маленькая популяция не может выжить, да еще и на протяжении нескольких поколений. Это невозможно. Ты ничего не путаешь? Может, твой Вильм все же больше, просто ты не везде был?

– Везде я был. Мы даже прыгали с другом, с камня, и пытались допрыгнуть до другого края. У нас на Вильме ветер сильнее, чем на Староборе. И видно очень мало, все как в белой дымке.

– Ветер? – оба мужчины тут же оживились. – Насколько сильный? Насколько плотная дымка? Совсем ничего не видно, или просто размываются контуры? На сколько шагов можно видеть?

Они засыпали меня этими и похожими вопросами так, что мне стало даже обидно: интересовались не мной, не моим отцом, не нашими людьми – а тем, откуда и как на Вильме дует ветер. Несправедливо это, как мне кажется.

– Крис, ты уж нас извини. Очень нечасто сюда попадает кто-то с других биомов… С других миров. Прости наше любопытство. Сейчас мне нужно уйти – проверить кое-что, заглянуть в архивы… Что от них осталось. Завтра мы непременно продолжим беседовать, хорошо? А сегодня – поешь и поспи. И да, я помню про Орвина, все тебе завтра скажу. Иди, тебя проводит доктор Ави.

– Доктор Ави? У вас одинаковые имена?

– Что? Нет, нет! Доктор – это не имя, а нечто вроде профессии… Меня зовут Эмиль Шеви, но ты зови меня просто Эмиль. Или доктор Эмиль, если тебе удобнее. А это – доктор Ави.

– Спасибо. Я запомню. И еще, я хотел спросить. Вы порой говорите странно, между собой. Это какие-то секретные слова? Я их совсем не понимаю.

– Нет, это не секретные слова. Просто существует несколько языков. В каждом из них – свои слова. Язык, на котором мы с тобой сейчас говорим, у нас называется просто «старый». Это древний язык, на нём сейчас говорят немногие. Мы с коллегами – и почти все вокруг – говорим на линго. Это сравнительно новый и довольно простой язык.

– Есть еще и другие языки?

– Есть несколько. Но они не сильно распространены тут. На линго говорят если не все, то почти все.

– Значит, мне нужно научиться на нем говорить.

– Всему своё время, Крис. Не торопись. Вы с другом столько пережили… Сейчас спешить некуда. Сейчас важно – отдохнуть.

Я встал, пожал руку доктору Эмилю, который тоже поднялся, и вышел в коридор с доктором Ави. Мужчина в сером, сидевший у двери, поднялся нам навстречу. Ави сказал ему что-то, и мы втроём направились по коридору к моей комнате.

Вскоре после того, как я вернулся в свою комнату, мне принесли небольшой поднос с едой. Одна тарелка с чем-то похожим на суп, одна – с чем-то вроде каши, и очень странная кружка с водой, вытянутая вверх и заканчивающаяся узким горлышком. Пить из нее было жутко неудобно, и я изрядно облился в процессе. Нет, на Староборе с едой получше, определенно. Сама еда была не особенно вкусной,