Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

Вежливость Орвина была, как мне показалось, немного запоздалой – и не особо искренней. Мне было неловко, но в глубине души я был рад: кто-то без меня наконец-то перевёл разговор в нужное русло. А то опять бы целый день говорили про ветер на Вильме.

– Смотрите, я буду с вами предельно откровенным, как и вы со мной. Во-первых, я «главный» только в медицинском пункте – здесь, во втором квадрате. То есть, я отвечаю за врачей и исследователей. Глобальные решения по таким вопросам, как ваш, я не принимаю. Во-вторых, вы пока на карантине. Нет, сейчас я вам не буду объяснять подробно, что такое "карантин", да это и не столь важно. Просто примите как факт, что вам придется некоторое время побыть тут, у нас, под наблюдением.

– Какое время? – это я опередил рвущегося в бой Орвина. – Вы же уже делали ваше исследование, я сегодня лежал на той кровати.

– Про время я вам точно сказать не могу. Будет от вас зависеть, в том числе. Мы действительно уже начали, но это была только одна из нескольких проверок. Остальные ещё впереди. Кстати, Крис, могу сказать – со здоровьем у вас всё в порядке. Хотя следы нескольких ранений мы заметили, но они уже давно зажили.

Он сказал это так спокойно, что я подумал: он наверняка бы заметил, если бы я был не человеком. И вряд ли стал бы так спокойно со мной говорить. Мне полегчало. Всегда становится легче, когда доктор говорит, что у тебя всё в порядке.

– И в-третьих, – продолжил доктор Эмиль, глядя на нас поочередно, – давайте-ка я вам вкратце расскажу, что мы знаем о других биомах. Понять всё вы, скорее всего, не сможете, поэтому я расскажу только в общих чертах. Это поможет вам лучше осознать, в какой вы сейчас ситуации.

Кто же откажется от такого предложения? Даже Орвин поумерил пыл, и уселся на кровать. Я остался стоять рядом, готовый слушать.

Разумеется, мы не смогли понять всего, о чем рассказывал нам доктор. Порой, видя наше затруднение, он останавливался, и начинал объяснять по-другому, проще. Он хорошо рассказывал, на самом деле. И по его рассказу картинка у меня в голове сложилась примерно такая.

Мест вроде Вильма или Старобора на самом деле немало, и они все имеют совершенно разные размеры. Называются такие миры "биомами". Например, наш Вильм является очень маленьким биомом, а Старобор – достаточно большим, хоть и не самым крупным из известных. Тот биом, на котором мы сейчас находились, назывался "Атлантис". Что касается Вильма, доктор ещё раз упомянул, что до вчерашнего дня все были уверены: на таких маленьких биомах самостоятельная жизнь невозможна. В его голосе всё ещё звучали плохо скрытые недоверие и сомнение. И я его прекрасно понимал: расскажи мне кто-нибудь такую же историю – ни за что бы не поверил.

Сложнее всего мне далось объяснение о том, что все эти биомы летают в каком-то пустом пространстве. Точнее – не в пустом, поправился доктор. Биомы летают в воздухе, который он назвал «атмосферой». И воздух этот сильно ограничивает видимость, о чем я и без доктора прекрасно знал. Сложность в том, что, по словам доктора, этот воздух удерживается вокруг какого-то невероятно огромного тела – вроде биома, но во много тысяч раз превосходящего размером любой из известных. Я не смог ни представить себе такое, ни понять толком, как это возможно. По словам доктора, ещё дальше от этого загадочного гиганта нет ничего. Даже воздуха. Я бы засмеялся, потому что такого быть не может, но по глазам доктора видел, что он сам верит в то, что говорит. Ладно, пока не будем спорить с этим безвредным человеком. Разбираться, как все обстоит на самом деле, нужно будет потом.

Самым страшным ударом для нас с Орвиным стала другая информация. По словам доброго доктора Эмиля выходило, что люди давным давно прибыли сюда, на эти биомы. Прибыли они откуда-то очень издалека, каким-то образом пролетев через то самое "ничто", которое окружает и заполняет собой всё вокруг. Я никак не мог представить себе, как "ничто" может собой что-то заполнить, но перебивать и поправлять доктора и в этот раз не стал. Люди прибыли так давно, что уже толком никто и не помнит, когда все это случилось. Потом что-то пошло не так (тут доктор явно не желал вдаваться в детали), и разные группы людей стали терять связь друг с другом. Более того, выяснилось: биомы постоянно смещаются со своих мест относительно друг друга, а вся невероятно сложная техника людей, сумевших пересечь «ничто», почему-то совершенно не работает здесь. Из-за всей этой неразберихи биомы то обнаруживались, то снова терялись, исчезая в хорошо знакомой мне белой пелене вечного ветра. И поэтому так получилось, что информация о различных биомах у людях есть, а вот точного их места расположения люди не знают. И попасть могут лишь на те из них, которые пока что находятся рядом. И то, каждое такое путешествие само по себе опасно, так как никто не берется предсказать, когда именно близлежащий биом начнет отдаляться от Атлантиса.

– Так значит, Старобор находится сейчас рядом с Атлантисом? – спросил я, не собираясь верить всему на слово, но очень стараясь понять то, что только что услышал.

– Теоретически – да. А на практике никто не знает, как долго вы падали в атмосфере. И к тому же, никто не знает, в какой стороне относительно нас расположен этот ваш Старобор. Впрочем, как я уже говорил, полеты между биомами – не моя зона ответственности.

– А чья? – это уже Орвин, понятное дело.

– За летный состав и за полеты как таковые у нас отвечает полковник Крэтчет. Он глава местного отдела безопасности. Но вообще, все глобальные решения на Атлантисе принимает Совет.

– Совет? У нас на Вильме тоже был Совет, и тоже все решения принимал он. Я, правда, не очень понимаю, какие именно решения он принимал, но все же…

– Крис, ты не устаешь меня удивлять своим Вильмом, – покачал головой доктор. – Мы об этом ещё обязательно поговорим. То, что ты рассказываешь, просто невероятно.

– А когда мы сможем увидеть этого самого полковника Крэтчета?

– Это не так просто. У него огромное количество дел. Впрочем, я полагаю, что ему самому захочется с вами увидеться и поговорить. Я постараюсь отправить ему вашу просьбу