1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Ага, втроём, значит, до ветра они пошли?! — парировал доводы подпоручика Назимов.

— Господа, господа, прекратите пререкаться! — Копорский поднял руку, успокаивая подчинённых. — А вы, Дмитрий Алексеевич, неужто успели забыть, что с получением штабс-капитанского чина Александр Маратович переходит в мои заместители и потому имеет полное право спрашивать за порядок во всём эскадроне, а не только в своём взводе? Ну, чего молчите?

— Да помню я, помню, господин капитан, — проворчал, опуская глаза, Марков. — И с артелью Кочедыкова уже разобрался, все ближайшие работные и караульные наряды теперь ихние будут. Но ведь ничего же не случилось, патрулю они не попались, а то, что у господина штабс-капитана в темноте глаз зоркий… Ну что уж тут поделать?

Стукнула входная дверь, и, обивая о порог сапоги, внутрь шагнул драгун с широким галуном вдоль погона.

— Господин капитан, фанен-юнкер Неделин! — Он вскинул ладонь к козырьку каски. — Послан к вам в эскадрон по приказу полкового командира.

— Проходи, Григорий! — воскликнул Копорский, вставая со своего места. — Ты как раз вовремя! Господа, представлять вас друг другу не нужно. Приказом по полку на должность взводного командира к нам определён фанен-юнкер Неделин. Он ждёт свой первый офицерский чин, представление к которому квартирмейстерство отправило в столицу ещё в декабре. Ну а пока будет командовать взводом и так. Ну вот, Александр Маратович, и передашь ты Григорию свой взвод, а уж сам полностью в заботы эскадрона начнёшь погружаться. Наум Варламович, а вот тебе, голубчик, придётся пока потерпеть. — Он повернулся к вахмистру. — Более свободных юнкеров и офицеров в полку нет. Как только они прибудут, обещают сразу нам одного прислать. Яков Ильич говорит, что из Дворянского полка последний выпуск прапорщиков был большой, а это значит, что через месяц с пополнением рекрутов из депо начнут и они к нам сюда подходить. А там, глядишь, и обозы с припасами и интендантским добром тоже подтянутся. Потому всем прибывшим с Кавказа велено получить уставные палаши и привести себя в порядок. — Капитан кивнул Гончарову с Марковым. — Ну вроде бы всё, по сегодняшнему дню распоряжений никаких пока нет, проверьте коней, амуницию во взводах, чтобы на завтрашнем выходе никаких недоразумений не было. Все свободны! Тимофей, а ты задержись пока, — обратился к Гончарову Копорский.

Командиры, поднявшись с лавок, засобирались.

— Пошли, Григорий, буду тебя со взводом знакомить, — позвал юнкера, направляясь к двери, Назимов. — Пётр Сергеевич, вы меня не теряйте, я до обеда точно не вернусь.

— Хорошо, ступай, Маратович. Тогда я скажу Ваське, чтобы он на двоих обед выставлял, подожду вас. Так, Тимофей, к тебе есть одно дело небольшое. Яков Ильич просил донесение по Батинскому сражению переделать. — Он протянул Гончарову исписанный лист. — Тут некоторые неточности, как он говорит, имеются. Филька, эскадронный писарь, ещё из лазарета не вернулся, поэтому мне только тебя и просить. Да и тебе ведь самому эта бумага знакомая, недавно же её писал для квартирмейстерства.

— Так вроде бы всё в порядке было, всех всё раньше устраивало, — вчитываясь в текст донесения, произнёс недоумённо Тимофей. — Что теперь-то не так?

— Да не-ет, всё хорошо, — успокоил его капитан. — Добавить кое-что только нужно. Александр Маратович ведь и Анну третьей степени, и новый чин за Батинское сражение получил. В Военное министерство положенное представление из полкового квартирмейстерства ушло, с описанием всех его заслуг, а вот в изначальном моём рапорте про его дела вовсе ничего и не прописано, воевал и воевал он там так же, как и все. А надо бы персонально добавить, а то приезжают, понимаешь ли, бумажные души сверху, почитывают листочки, цепляются к ним, вопросы всякие неудобные задают. Ну его, лучше уж в полный порядок всё заранее привести.

— Так я-то не против. Я только за. Александр Маратович — офицер храбрый и разумный, командовал людьми хоть при Батине, а хоть в других делах грамотно. Труса никогда не праздновал, за спины не прятался.

— Ну вот, значит, и пропиши всё грамотно! — воскликнул Копорский. — У тебя же голова хорошо работает. Что-нибудь эдакое: «Личным мужеством подавал пример для подчинённых к поражению турок двадцать шестого августа в сражении при Батине, где, находясь в атакующих первых рядах, ударив на неприятельские толпы, поражал оные повсюду», ну или вот про то, что он «личным примером ободрял драгун своего взвода и через то содействовал отбитию атаки сипахов на каре нашей пехоты, отчего принудил неприятеля к паническому отступлению». Ты подумай, подумай, Тимофей, и пропиши поглаже.

— Хорошо, Пётр Сергеевич, подумаю. И когда же нужно в квартирмейстерство сей рапорт занести?

— Да чего тянуть-то? — пожав плечами, заметил Копорский. — Прямо вот сейчас и пиши, а я погляжу, подпись поставлю, и ты сразу относи его. А то, если затянем, мне ведь Зорин всё темечко выклюет, ты же его знаешь. Потом самых худых рекрутов подсунет.

— Ну да, это запросто. — Тимофей вздохнул и, подтянув к себе пузырёк чернильницы, взял в руки перо. — Только про Александра Маратовича вставить, остальной текст рапорта не менять?

— Только вставить, — подтвердил Копорский. — Остальное-то всё хорошо, всё гладко прописано. Слушай, может, чтобы тебе не мешать, пойду я пока, посмотрю, как Неделин взвод принимает? А ты как закончишь — Ваську за мной пошли. Приду и подпишу его.

— Идите, Пётр Сергеевич, — кивнув, согласился Тимофей и, макнув перо в пузырёк, вывел первую строчку.

Ближе к обеду Тимофей ехал по городским улицам, направляясь в центр Ясс. Хорошо подморозило, снега было немного, и конские копыта звонко стучали по твёрдой земле. Около двухэтажного особняка, занимаемого комендатурой и штабами двух полков, спешился. Караул был сегодня от стародубовцев, знакомый вахмистр крикнул, и из здания выскочил молодой драгун.

— Вашбродь, давайте мне повод, привяжу коня сейчас. — Он козырнул офицеру. — Вон туда, где свободная коновязь, чтобы ваш с другими конями не озоровал.

— Спасибо, братец, — Гончаров поблагодарил шустрого паренька и пошёл ко входу в здание. — Здорово, Дорофеич! — Он кивнул вытянувшемуся перед ним унтеру. — Не знаешь, майор Зорин у себя?

— Здравие желаем, ваше благородие! — откликнулся тот. — Да вот, только-только перед вами зашли. От Фомы Петровича, с командирской квартиры они возвернулись.

— Понял, — произнёс Гончаров. — Как служба? Комендантские-то сегодня не свирепствуют?

— Да не-ет. Успокоились маненько. А чего, у них тут в подвале, на гауптвахте, с полдесятка господ офицеров нонче посиживает, а ещё и в самой крепости две дюжины из нижних чинов. Куда уж больше? Небось, показали свою работу. Да и в полках за наведение порядка крепко взялись, вон фанагорийцев с раннего утра вокруг города гоняют. При полной выкладке с ружьями и