1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Ну вот и мы тоже завтра эскадроном за город выезжаем, — сообщил Гончаров. — Капитан хочет взводы взбодрить. Может, и вас тоже с нами заодно выведут. Хотя вас оно, конечно, вряд ли, вы же после караула будете. Ладно, Дорофеич, пошёл я. — И, кивнув взявшим «на караул» ружья часовым, Тимофей прошёл в здание.

— Господин майор, разрешите! — Он толкнул нужную ему дверь. — Подпоручик Гончаров с рапортом от капитана Копорского!

— Заходи, Тимофей! — крикнул Зорин. — Снимай шинель, у меня вон как здесь натоплено. Запаришься. Устим, зови Фадея, пусть самовар сюда заносит.

Старший писарь встал из-за стоящего в углу стола и вышел в коридор.

— Сейчас с мороза чайку с тобой отопьём, — пояснил квартирмейстер. — Я сам только вот с улицы. Пока от Фомы Петровича сюда топал, промёрз. Лучше бы на коне доскакал, так нет ведь, пешочком захотелось пройтись, а на центральной площади у дворца их превосходительство генерал-лейтенант Уваров Фёдор Петрович вместе с молдавским господарем смотр арнаутского полка устраивает, вот и пришлось большим кругом её обходить. Ну давай показывай, что за рапорт принёс.

Тимофей расстегнул клапан новенькой полевой сумки и, вынув из неё исписанный лист, протянул майору.

— По Батинскому сражению, Яков Ильич, — пояснил он. — Командир эскадрона приказал кое-что поправить и немного дополнить.

— Да-да, припоминаю, — кивнул Зорин, пробегая глазами по чернильным строчкам. — Ага: «Личным мужеством подавал пример для подчинённых к поражению турок…» Та-ак: «личным примером ободрял драгун своего взвода и через то содействовал отбитию атаки сипахов…» Всё, вот теперь хорошо. Вот теперь всё правильно.

— Яков Ильич, а это вам. — Тимофей протянул скрипящую новой кожей сумку.

— Чего это? — озадаченно поглядев на неё, спросил полковой квартирмейстер.

— Подарок вам, Яков Ильич, — пояснил подпоручик. — Вы же и сами заметили, какая удобная вещь, вспомните рекогносцировку у той же Шумлы. От души вам, господин майор, считайте, что это на Рождество подарок.

— Подарок на Рождество? — ухмыльнулся тот и взял сумку в руки. — Ну спасибо, подпоручик, вот ведь уважил. Так что ты там говорил, на Кавказе такая в большом употреблении среди господ офицеров?

— Так точно, господин майор, — подтвердил Тимофей. — У местного галантерейщика, который такие в Тифлисе шьёт, отбоя нет, отказывает даже многим.

— Гляди-ка, даже отказывает? — покачав головой, заметил Зорин. — Небось, у французов или англичан подсмотрел, они ведь в таком деле законодатели мод. Хотя как и где он мог за ними в Тифлисе подглядеть? Ну да Бог с ними, главное — сумка с гербом, ещё и вензель императорский на ней вытеснен. Вместе с лифляндцами или чугуевцами пойдём за Дунай, будет чем похвалиться. Вот сюда, к этому выставляйте. — Он показал на стол зашедшим с самоваром и чайными принадлежностями денщику и писарю. — Фадейка, медку и масла ещё принеси, в сенях у чёрного входа возьмёшь, сам знаешь где. А ты давай-ка разливай уже, Устим. Ну что, Тимофей, почаёвничаем? Обожди-ка, а ведь и у меня для тебя тоже кое-что есть. — И, порывшись в ящике с письменными принадлежностями, майор достал полукруглую металлическую пластину. — Держи, с золотым ободком, как и положено подпоручику. — Он протянул её Гончарову. — А то ходишь, понимаешь ли, со старым горжетом, устав нарушаешь.

Глава 2. В Яссах

— Эскадрон, в походную колонну по двое! — донёсся крик капитана. — Первый взвод направляющий, остальные по порядку номеров за ним. По городу аллюр шаго-ом! Не зеваем! За мной, марш!

К ехавшим в голове колонны Копорскому и Назимову пристроился трубач, а за ними повёл свой взвод, ставший со вчерашнего дня первым подпоручик Марков. Вот тронулись драгуны Неделина, за ним Гуреева, и Тимофей, подняв вверх руку, дал отмашку.

— Тихо-тихо, Янтарь, обожди, — проговорил он и чуть потянул повод, сдерживая коня. — За ворота выедем — пробежишься. — И вслед за замыкающим рядом третьего взвода выехал из своего переулка.

Перестроившаяся после выезда из города конная колонна шла размашистой рысью по Кишинёвскому тракту. С утра прояснилось, и лёгкий морозец холодил щёки. И люди, и кони дышали полной грудью.

Повернувшись назад, Тимофей оглядел своих людей. Два десятка драгунов, не считая Клушина с Клоковым, оставшихся в расположении, — это всё, что осталось от полнокровного взвода в горячей кампании десятого года. Мало. Хорошо же подмела людей война. То ли ещё будет, нет ей конца и края. Январь одна тысяча восемьсот одиннадцатого года. Всё только-только начинается…

— Фланкёры, вперёд! — донеслась команда из головы колонны. — Подпоручик Гончаров, следуйте за полверсты головным дозором! Перед Прутом остановка!

— Слушаюсь, господин капитан! — откликнулся Тимофей. — Взвод, правое плечо принять! Вперёд!

Эскадронные застрельщики обошли основной отряд и, прибавив аллюр, поскакали по старинному тракту в сторону холмов.

Три дня подряд выводил Копорский свой эскадрон за городские ворота. Драгуны и кони, что называется, подтянулись, а вскоре начались полковые и корпусные манёвры. На последних изволил присутствовать тот незнакомый генерал, что поздравлял стародубовцев с Георгиевским штандартом и вручал отличившимся награды и чины.

— Кто такой, ваше благородие? — спросил Тимофея стоявший рядом в шеренге Блохин. — Важный такой, и всё наше начальство возле него, как мухи, кхм, у мёда, вьются.

— Не знаю, Лёнька, — покачав головой, произнёс Тимофей. — Это тебе не Кавказ, где на десять тысяч войск три-четыре генерала. Здесь, у Дуная, с дюжину их точно будет, при такой-то огромной армии. Спрошу позже у Петра Сергеевича, мне и самому интересно.

— Граф Ланжерон Александр Фёдорович, — просветил Гончарова капитан, когда эскадрон пришёл на квартиры. — Хороший, кстати, вояка. В молодости за морем с англичанами в их американской колонии воевал. Потом во Францию вернулся, а там революция грянула, кого из аристократии на виселицу или к расстрельной стенке поставили, а кого на гильотину или по-простецки в барже утопили. Вот он и попросился к нам на службу и сразу же на войну со шведами и османами угодил. Воевал храбро и грамотно, чинами и орденами ни матушка императрица, ни Павел Петрович его не обошли, так что он в генерал-лейтенантах у нас сейчас и у главнокомандующего всей армией графа Каменского Николая Михайловича в заместителях. Вот потому-то и присутствовал на последних манёврах, так сказать, инспектируя стоящие на постое войска. А тебя-то чем он так заинтересовал?

— Да так, просто, — пожав плечами ответил Тимофей. — Представительный, важный господин, да и с новым чином как-никак меня поздравил. Вот теперь буду хвастаться, что патент подпоручика аж сам французский аристократ граф Ланжерон вручал.

— Да уж, французский аристократ, — проворчал Копорский. — Своих-то ведь нам мало в верхах, чужих принимаем. То немцев-остзейцев было засилье, а теперь ещё и месье на карьерной