Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

сумку. А он всё приближался, шаг за шагом, и вот уже ступил на подзатопленную землю, и лапа его погрузилась в воду по самый сустав. Пальцы мой скользнули по гладкой поверхности свистульки, запутались в клубке ниток — мне попадалось что угодно, кроме вороньей кости. Волки вот-вот сделают последний прыжок, а роюсь в проклятой сумке, словно пропуск на автобус ищу.

— Василисушка Петровна, где ж череп ваш волшебный? — заскулил снизу Ян.

— Ищу! — нервно зашипела я.

Наконец пальцы сомкнулись на прохладной кости, и я быстро выдернула черепок наружу. Его следовало бросить озимь и проговорить: «Как ветра легки, как птицы быстры, так и ты донеси мой клич. Матушка-земля, помоги!»

— Если выживу, велю Байту придумать формулу покороче, — проворчала я, швырнув черепок в болото. Тот влажно чавкнул и остался лежать на сфагнуме. — Так сожрут, пока всё проговоришь.

— Да где же помощь ваша, Василисушка⁈ — возопил Ян. Волки подобрались ещё ближе, и от нас их отделяла пара прыжков. Было что-то неотвратимое в каждом их движении, так что понимаешь, что ты не жилец.

— Похоже, помощи нам ждать не придётся, — сквозь зубы процедила я, занимая боевую стойку: ноги на ширине плеч, одна чуть впереди, корпус вполоборота. Драться я не умела.

— Плохоньки дела наши, — вздохнул колобок.

— А песню ты им спеть не можешь?

— Василисушка Петровна, очи откройте! Разве ж слушать нас будут?

А в следующую секунду произошло сразу столько всего, что я и понять толком не успела. Волки кинулись вперёд, словно с цепи сорвались. Я завизжала, бросилась на землю, закрывая голову руками. Корзина полетела в сторону, сарафан за секунду стал мокрым и грязным. Мир мой сузился до запаха тины, воя и стука крови в ушах.

— И от медведя я ушёл! — долетело до меня, а затем раздался глухой удар.

Я почувствовала совсем рядом движение и сжалась в комок, не успев даже испытать настоящего ужаса… как раздалось жалобное поскуливание, и волк отлетел в сторону, шмякнувшись всем телом в стоячую воду. От неожиданности я приподняла голову, чтобы увидеть, как второй волк отлетел в другую сторону, а Ян напал на волчицу, приговаривая:

— Я колобок, я колобок! Румяный бок, румяный бок.

Уверена, он не был бы таким храбрым, если бы внимание волчицы не было полностью занято новым участником нашей схватки, потому что посреди болота на огромном Сером Волке восседал… Иван Царевич.

На нём был красный кафтан и подбитая мехом шапка, штаны заправлены в высокие сапоги, а пальцы сжимали крепкую булаву.

— Опять лиходейничаете, душегубы? — нахмурил он широкие брови, а Серый Волк под ним наклонился к земле, зарычал. Сородичи его и думать обо мне забыли, присели, хвосты к животу прижали. — Не бойся, девица красная, не тронут они тебя и зверушку твою чудную!

«Ох, нашёл таки. Чёрт!» — это была первая мысль, которая появилась при виде Ивана. Стоило припомнить его совсем недавно, и вот он, нашёл меня даже среди болот Тёмного леса. И такая досада меня взяла, так захотелось отправить этого Иванушку туда, откуда он прискакал, даже несмотря на волков. У меня мороки квартальные отчёты закрывать не умеют, в тереме разброд и шатание, а про наш проект с Байтом и заикаться не стоит — как любой стартап, он сжирал всё время и ресурсы, а Кощей всё был недоволен. Видит Мокошь, не до спасения мне сейчас!

Тем временем волки поспешили убраться, а Серый Волк принял вид равнодушный и независимый. Глаза у него были такие же жёлтые и круглые, как и у его младших собратьев, но светилось в них какое-то вселенское спокойствие.

— Ой, спасибушки за спасеньице! — радостно прыгал вокруг него Ян. — А то Ягусенька не смогла спасти нас, про договорчики речи странные вела.

Иван перебросил ногу через спину Волка и тяжело спрыгнул на землю, погрузившись по самые щиколотки в болотную жижу. Но его это нисколько не смутило. Он широко улыбнулся и протянул мне руку, широкую загрубевшую ладонь мужчины, который привык к тяжелой работе. Я оперлась о неё и медленно поднялась, с удивлением рассматривая своего спасителя. Оказалось, что кафтан у него, пусть и вполне царский, вылинял и потускнел, а серебряные петли были заменены на простые веревочки. Штаны у него были самые простые, зато тёплые, сапоги — сыромятные, грубой работы, без щёгольских носов и отворотов. Хорошо сохранилась лишь шапка: её побила моль всего в двух местах. С широкого загорелого лица смотрели веселые глаза, что которых разбегалась паутинка морщинок.

— Здравствуй, девица-красавица! — дружелюбно улыбнулся он. — Забоялась поди?

— Спасибо за помощь, — я протянула руку, спохватилась, отвесила неловкий поклон. — Вы же Иван-царевич?

— Он самый.

— Вы за мной приехали, да? — спросила я. Губы сами собой сложились в тонкую кривую линию.

— А что? — подбоченился Иван. — Аль не люб тебе?

«Ну за что мне такое наказание? — успела подумать я. — И что мне ему сказать?»

Но царевич не стал меня мучить, а рассмеялся громко, весело.

— Не теряйся, красавица. Знаю, не по возрасту я тебе да не по чину. Но и в женихи не мечу. Мы с Серым просто мимо проезжали, он и почуял, что волки шалопайничают. Думали, кого из деревни прижали, а тут вон оно как! Цельная царевна.

Я обернулась к Сером Волку. Он с нескрываемым скепсисом смотрел на Яна, который подкатывал к нему то с одной, то с другой стороны, непрестанно болтая:

— Ох, было бы у меня чуть больше времечка! Я бы им ух! справа. Затем ых! слева. Я бы им показа-ал, где рачки зимуют.

Серый меланхолично отодвигал колобка в сторону, но тот наскакивал снова и снова.

— Куда путь-дорогу держишь? Проводить ли тебя, девица?

— Я несу прототипы… А где прототипы⁈

Из-за волков с совсем забыла о блюдцах и яблочках, что лежали у меня в корзинке. Одно из них я уже оставила хитрой Яге, другое несла Горынычу. Из них я планировала собрать контрольную группу и провести последние испытания нашего с Байтом изобретения, которое, я была уверена, изменит сказочный мир.

Корзинка моя тем временем медленно погружалась в болото вместе со всем добром.

— А вон она, корзинушка, тонет, родименькая! — с непонятной радостью воскликнул Ян.

Иван, даром что был высоким и изрядно плотным, ловко перепрыгнул с кочки на кочку, подцепил погибающую корзину и вернул её мне. С плетёных прутьев грустно капала мутная вода.

— К Горынычу я иду, — вздохнула я. — Несу ему подарок — блюдце заговорённое, — вдруг мне пришла в голову идея. — Иван, а не хотите поучаствовать в научном эксперименте?

Царевич, надежно придерживая меня за