…Больше не человек Земли - Эдмонд Мур Гамильтон

— Да. Космический закон обязывает проверять любые обломки кораблей, обнаруженные радаром. Так мы наткнулись на вас. — Незнакомец улыбнулся. — С возвращением к жизни, Кэри. Меня зовут Курт Ньютон.

Лишь теперь до оглушённого сознания Кэри дошёл смысл фразы, брошенной так небрежно всего мгновение назад.

— Вы сказали: «в наше время», — повторил он. — Как долго…

Он замолчал. Во рту пересохло. Он попытался заговорить снова, с усилием выталкивая слова, которые словно сами не желали быть произнесёнными:

— Как долго я проспал там, снаружи?

Человек, назвавшийся Куртом Ньютоном, поколебался, а затем спросил:

— В каком году с вами случилась беда, Кэри?

— Это был девяносто первый год. Мы покинули Землю в июне тысяча девятьсот девяносто первого года.

Ньютон протянул руку к календарю и поднял его. Он не произнёс ни слова, но в глазах его читалась жалость.

Кэри увидел дату, и сперва она показалась настолько невероятной, что сознание просто отказалось её принять.

— О нет, — выдохнул он. — Не столько времени… Не столько поколений. Нет, это неправда.

— Правда.

— Но этого не может быть… — голос его затих.

Цифры на листке календаря, жуткая сумма лет, расплылись и померкли перед глазами. Его снова начала бить дрожь, но на этот раз — от страха перед жизнью, а не перед смертью.

— Зачем вы вернули меня? — прошептал он. — Мне здесь нет места. Я всё равно мёртв.

Внезапно из‑за закрытой переборки донёсся звук шагов. Странные шаги — тяжёлые и лязгающие, словно кто‑то невероятно массивный шёл в металлических сапогах. Курт Ньютон резко повернул голову.

— Грэг! — воскликнул он. — Стой там. Подожди!

Шаги затихли, и чей-то голос из-за двери насмешливо произнес:

— Я же тебе говорил. Ты что, хочешь напугать беднягу до смерти?

В голосе слышалась странная шипящая мягкость.

В ответ раздалось низкое металлическое рычание — совершенно нечеловеческий звук, и всё же в нём угадывались слова.

Кэри поднялся. Цепляясь за край хирургического стола, он боролся с охватившей его слабостью, не сводя глаз с двери в переборке.

— Кэри, — сказал Курт Ньютон, — многое изменилось, и наука продвинулась далеко вперёд. На борту этого корабля, кроме меня, есть ещё трое. Они… ну, не совсем люди в том смысле, как понимали это в ваше время. Даже для нашего времени они уникальны, созданы с помощью методов, далеко превосходящих общедоступные знания. Но вам не следует их бояться. Они мои друзья и станут вашими.

Холод пробрал Кэри до самых костей. Он продолжал смотреть на дверь. Что ждало за ней? Какие чудовищные создания — «не совсем люди», «не совсем люди»… Слова повторялись в его мозгу, бегая по нему, словно пауки, плетущие ледяную паутину, стягивая её всё туже, так что он едва различал продолжающий говорить голос Ньютона.

— Робот… — донесся до него слабый голос, а Кэри всё смотрел на дверь. Капли пота медленно стекали по его лицу. — Робот с человеческим интеллектом, созданный научным гением…

За дверью раздавались звуки. Там были существа не из плоти и крови. Во рту у Кэри пересохло, и он ощутил горький привкуса страха.

— …андроид, во всём подобный человеку, но также созданный в лаборатории…

Кэри начал двигаться к двери. В какое ужасающее будущее его забросило? Какие жуткие дети этой немыслимой эпохи скрываются за этой дверью? Он боялся узнать это, но не знать было еще хуже. Не знать, гадать и думать…

— … мозг великого учёного, человеческий мозг, сохраняемый живым долгие годы в особом корпусе…

Робот, андроид, живой мозг. Рыжеволосый мужчина и дата на календаре. Корабль там, где не должно быть кораблей, жизнь там, где жизни быть не может. Сон, Кэри… сон, что ты видишь, дрейфуя в бесконечных потоках, в тёмных ночных водах за Поясом. Открой дверь, Кэри. Какая разница, если это сон?

Человеческая фигура, гибкая и грациозная; лицо, отмеченное скорбной красотой фавна; зеленоглазый, насмешливый взгляд. А рядом — другая фигура, огромное, подобное великану человекоподобное создание из сверкающего металла. Оно наклонилось к нему, протягивая страшные руки и сверкая двумя круглыми пылающими глазами.

Резкий, лишённый всяких интонаций голос произнёс совсем рядом:

— Держи его, Кертис.

Кэри оглянулся в поисках источника этого странного голоса. Кубический ящик, принятый им за переговорное устройство, поднялся со своей полки и теперь парил в воздухе на призрачных силовых лучах. И Кэри увидел, что грань с двумя линзами и диском действительно была лицом.

— Нет, — выдохнул Кэри. — Не трогайте меня. Никто из вас не смеет ко мне прикасаться.

Он попятился назад, вглубь маленькой лаборатории. Стены комнаты словно начали смыкаться вокруг него. Сгустившийся воздух давил на него, точно толща воды. Он чувствовал, что руки его заледенели, а ноги стали наливаться свинцом, ступая по поверхности, которую он больше не ощущал.

— Я пытался смягчить для него шок, — донёсся откуда‑то, будто из другого конца вселенной, голос Курта Ньютона.

И резкий голос металлического куба ответил всё так же бесстрастно:

— Бедняга, впереди его ждет еще немало потрясений.

Кэри сел. Он спрятал лицо в холодных ладонях, и к нему пришло осознание — истина, в которую он до конца не верил, но от которой теперь было некуда бежать.

Он преодолел бездну времен. Свое прошлое он оставил позади, в пыли минувших столетий, и теперь стоял лицом к лицу с будущим, бывшим за гранью его понимания. Он стал братом Лазаря, вышедшим в чужой, неведомый мир.

ГЛАВА II

Возвращение из космоса

Он слышал, как они разговаривают. Он не хотел их слышать. Он не хотел поднимать голову и видеть их снова. Он даже не хотел быть живым. Но он не мог не слушать.

Гремел голос Грэга — могучий, раскатистый голос робота:

— Когда я вытаскивал его из тех обломков, я и представить не мог, что он проболтался там столько времени!

Затем раздался жёсткий, лишённый всякой гибкости голос металлического ящика — голос мозга, когда-то принадлежавшего Саймону Райту, земному учёному:

— И впрямь долго, — произнес он и медленно добавил: — Этот человек стар… он почти так же стар, как сама космонавтика.

Потом зазвучал мягкий, чуть шипящий голос андроида — в нём одновременно сквозили жестокость и сострадание:

— Не думаю, Курт, что возвращать его было милосердием. Он так же одинок в этом мире, как и мы.

И вдруг Кэри уловил в отношении этих троих нечеловеческих существ нечто такое, что поразило его. Странное чувство для человека, который всю жизнь был