…Больше не человек Земли - Эдмонд Мур Гамильтон

всего лишь Джоном Кэри — ничем не примечательным человеком, важным разве что для самого себя. Это было благоговение. И осознание этого факта повлекло за собой другое: Джон Кэри был для этих существ будущего таким же причудливым и нереальным созданием, как и они для него.

Курт Ньютон сказал андроиду:

— Думаю, ты ошибаешься, Ото. Любой человек, у которого хватило духу прорваться через Пояс на тех старых жестянках, что они называли ракетами, предпочёл бы жить — пусть даже в чужой эпохе, — чем спать вечным сном.

Кэри не ответил. Он не знал ответа.

— Он создаёт для нас проблему, Курт, — сказал Саймон Райт. — И весьма серьёзную. Особенно сейчас, когда у нас хватает собственных. Ты сам это понимаешь.

— Да.

Курт Ньютон подошёл к Кэри и остановился возле него, после чего негромко произнёс его имя. Кэри поднял взгляд.

— Я хочу, чтобы вы знали одно, — сказал Ньютон. — Вы не одиноки и не лишены друзей. Вы поживёте с нами, пока не освоитесь. А потом… у нас есть определённое влияние, и мы позаботимся о том, чтобы вы смогли начать здесь новую жизнь — какую сами захотите.

Кэри по-прежнему молчал.

— Послушайте, — сказал Ньютон. — Вы были первопроходцем. Я не знаю, зачем вам это было нужно и что вы искали. Но что бы это ни было, вы пытались отодвинуть границы неизвестного, чтобы до этого добраться. Что ж — вам это удалось — вам и таким как вы. Даже потерпев поражение, вы победили.

— На самых далеких лунах теперь есть колонии. Люди даже начали осваивать миры у других звёзд. Вы помогли сделать всё это возможным, Кэри, и вы живы, вы можете увидеть это своими глазами. Неужели этого мало, чтобы захотеть жить? Неужели вам не любопытно взглянуть на цивилизацию, которую вы помогали строить?

Кэри слабо улыбнулся.

— Психотерапия, — констатировал он. — В мое время она тоже была в ходу и едва ли была деликатнее. Что ж, хорошо, Ньютон. Любопытство меня ещё разберёт, и очень скоро, как только у меня появится время подумать. А пока я жив — и у меня, по сути, нет выбора, не так ли?

Он поднялся и заставил себя посмотреть на Грэга, Ото и Саймона Райта.

— Ладно, — сказал он всем и никому в отдельности. — Со временем я привыкну. Человек может привыкнуть к чему угодно, если у него есть на это время.

— Именно так, — отозвался голос Саймона Райта. — Все мы убедились в этом на собственном опыте — даже Кертис.

В последующие дни Кэри честно пытался. Но это было нелегко. Для его внутреннего чувства времени огромная пропасть между «вчера» и «сегодня» была лишь мгновением сна. Он часто ловил себя на мыслях о Земле, какой он её знал: о мужчинах и женщинах, которые должны быть там — точно такими же, какими он их оставил; о песнях, улицах и облике зданий — о тех бесчисленных мелких деталях, что составляют сумму эпохи.

Трудно было приучить себя к мысли, что их больше нет. Но кто-нибудь из его спутников всегда был рядом, не давая ему окончательно пасть духом. Так постепенно, благодаря постоянному общению, Грэг, Ото и Саймон Райт стали для Кэри привычными, и он больше не ощущал того жуткого внутреннего содрогания, находясь рядом с ними.

Саймон оставался загадочным и отстраненным — блестящий, острый интеллект, чья мощь была далеко за пределами понимания Кэри. Он был погружен в собственные мысли и исследования. Знание было для Саймона насущной потребностью и смыслом существования; Кэри казалось, что хотя Саймон когда-то и был человеком Земли — до того, как его мозг извлекли из умирающего тела и сохранили магией науки будущего, — он стал наименее человечным из них всех.

С Грэгом и Ото было проще. Андроид был настолько похож на человека, что лишь время от времени вспышка чего-то потустороннего в его зеленых глазах напоминала Кэри: Ото — не такой, как другие. И даже тогда он не внушал ужас. Кэри за свою жизнь повидал немало сынов человеческих, но редко встречал кого-то, кто нравился бы ему так же, как Ото — острый на язык, ироничный, его самые колкие насмешки всегда были приправлены состраданием.

Что касается Грэга — когда Кэри привык к его семифутовой лязгающей туше и огромной силе, он полюбил огромного робота, единственными недостатками которого были избыток энтузиазма и некоторая нехватка рассудительности. Впрочем, Кэри постоянно выбивало из колеи осознание того, что этот неуклюжий металлический гигант ничуть не уступает ему в интеллекте и значительно превосходит в знаниях.

Курт Ньютон — человек, которого многие называли капитаном Фьючером, — парадоксальным образом оставался самым непостижимым из всей четверки. Лишь по крупицам, из рассказов остальных, Кэри узнал историю Ньютона: его странное рождение и еще более странное воспитание в уединенной лаборатории, скрытой под поверхностью Луны; сирота, чьими единственными спутниками были трое тех, кого называли Фьючерменами.

Неудивительно, думал Кэри, что с таким прошлым Ньютон был замкнут и сдержан в проявлении обычных человеческих эмоций. Он, как и его спутники — и как сам Кэри в этой своей новой инкарнации — был навсегда отделен от нормального мира. Кэри чувствовал, что эта лёгкая, непринуждённая манера рыжеволосого человека была выработана ценой немалых усилий и что под ней скрывалось мрачное и одинокое существо, которое лучше не тревожить.

Вскоре Кэри открыл в Курте Ньютоне еще кое-что. Он был в гневе, и это не была минутная вспышка. Холодная, черная ярость вела его через всё космическое пространство, разделявшее Сатурн, откуда он летел, и Землю, куда он направлялся. И причиной тому было сообщение, полученное им от человека по имени Эзра Гурни, — сообщение о другом человеке по имени Лоутер.

Речь шла о монополии на определенный вид топлива. Это позволило бы Лоутеру взять под контроль все перевозки к далеким звездным колониям — пока еще немногочисленным, но обещающим рост в будущем. Как выяснилось, звездные корабли заправлялись этим высокоэнергетическим топливом для «дальнего прыжка» на Плутоне, где добывали и перерабатывали радиоактивную руду.

И теперь Лоутер, прибегнув к запутанным махинациям со скрытой скупкой акций, прибрал к рукам перерабатывающие компании и взвинтил цены до небес. На Плутоне застряли корабли, люди были настроены крайне враждебно, и Ньютон на всех парах шел к Земле, чтобы посмотреть, что можно сделать.

Дельце выглядело довольно грязным, и Кэри надеялся, что Ньютону удастся приструнить Лоутера. Но все эти разговоры о звездных колониях и межзвездных лайнерах были выше его понимания. Его разум всё еще воспринимал Юпитер как нечто недостижимое — или