…Больше не человек Земли - Эдмонд Мур Гамильтон

на «Императрице» с «Утренней звездой», совершавшей элитные рейсы на Венеру, и «Царственным Юпитером». И то тут, то там среди них мелькал озабоченный молодой человек с ярко накрашенной девицей под ручку — мелкие сошки, отдавшие последние гроши за сомнительную привилегию тереться плечом к плечу с элитой во время прогулки через бездну.

На Кэри накатила тошнотворная волна отвращения. Его душил аромат духов и это самодовольное, лощеное притворство. Он смотрел на подтянутых молодых офицеров и ненавидел их.

Перекрывая гомон толпы и возгласы, раздался голос автоинформатора, вещавший со строгой вежливостью:

— Последнее предупреждение для пассажиров «Императрицы Марса»! Посадка заканчивается через шесть минут. Последнее предупреждение…

Кэри стоял в толпе — безмолвная, незаметная фигура — и думал о других кораблях и других людях, покинувших Землю давным-давно. Тошнота усилилась. Сдавленный со всех сторон мягкой, холеной плотью, он слышал удары гонга, гул голосов, а затем шипящий рев, перешедший в урчащий гром: сияющая стальная конструкция устремилась в небо. В следующее мгновение его подхватила и унесла волна людей, хлынувшая от опустевшего дока.

— …да, и на таких круизных лайнерах куда веселее, чем в обычных рейсах. Там есть стюарды, игры, всегда есть чем заняться!

В конце концов Кэри удалось вырваться из потока. Он оказался в тихой заводи у высокой колонны, стоявшей на самом краю космопорта. На ней виднелись золотые буквы, слегка потускневшие от реактивных струй бесчисленных кораблей.

Он пригляделся. Колонна была высокой, и ему пришлось задрать голову, чтобы прочесть надпись:

ПИОНЕРАМ КОСМОСА

Теперь он видел. Под этой надписью шли имена и даты. Сначала имена великих первопроходцев.

Горэм Джонсон… Марк Кэрью… Ян Венци…

Венци… Когда-то маленький мальчик восторженными глазами смотрел, как седой однорукий человек ковылял к нелепой ракете.

Чуть ниже, совсем немного.

Лейн Феннер… Этьен Делапорт… Уильям Гейнс…

Весь экипаж «Виктрикс», включая Джона Кэри, — и у всех рядом золотые звёзды, означавшие: погиб в космосе.

Имена… и люди, его друзья, его товарищи, его соперники. Джим Харди — парень, сидевший с ним и пивший накануне его отлёта к Юпитеру. Пока он болтался мёртвым в космосе, молодой Харди пошёл дальше, совершая те великие дела, о которых мечтал. А теперь он, как и все остальные, был лишь потускневшим золотым именем на забытом монументе.

Голос автоинформатора монотонно взывал:

— Пассажиров, следующих на Палладу, просим немедленно явиться к доку номер сорок четыре. Пассажиров, следующих на Палладу…

Старик Венци и Джим Харди, юный Шандор и Рыжий Майлз — да и он сам… Все они бросали вызов черной пустоте и ледяной смерти, чтобы раздвинуть границы мира…

— Внимание, — произнёс механический голос. — Лайнер «Звезда Венеры» совершит посадку у дока 14 ровно в 6:10. Желающие встретить прибывающих пассажиров…

Кэри сел на ступени монумента. Ото нашёл его там: он неподвижно сидел и смотрел на нарядные толпы, снующие туда-сюда, слушал голоса, смех и стремительный, торжественный гром кораблей.

Ото коснулся его плеча. Спустя долгое время Кэри спросил бесцветным голосом:

— Неужели мы умирали ради этого?

ГЛАВА III

Люди Земли

Большую часть следующих двух дней Курт Ньютон провел в бесконечных хождениях по правительственным кабинетам, ведя свою войну против Лоутера. Всё это время Кэри бродил по городу, а Ото решительно следовал за ним по пятам, стараясь уберечь его от неприятностей.

Город был огромен. Он всегда был таким — величайшим городом на планете Земля. Теперь же он стал не просто огромным, а чудовищным, раздувшимся, возвышающимся до небес; он расползся во все стороны, набитый до краёв людьми и богатством. И всё же Кэри казалось, что здесь стало меньше тесноты, чем он помнил.

Здания стали пугающе высокими, и между ними, перекинувшись через головокружительные каньоны улиц, висели крытые переходы из хрома и глассита, так что человек мог пересечь весь город, ни разу не коснувшись земли. Внизу, по многим уровням, двигался транспорт. Улицы были тихими и чистыми; Кэри не хватало привычной перебранки таксистов, гула и суеты толп.

Он наблюдал за людьми, проходившими мимо. Темп жизни замедлился по сравнению с теми днями, которые он знал. Мужчины и женщины теперь прогуливались, тогда как раньше почти бежали. Их лица тоже изменились — стали более расслабленными и довольными. Кэри не думал, что они стали намного счастливее или мудрее, и уж точно не стали добрее.

Мужчины и женщины — сытые, хорошо одетые, делающие деньги и тратящие их. Дворцы развлечений, предлагающие изысканные забавы на любой вкус. Туристические бюро выставляли трехмерные «живые» плакаты, призывая людей посетить уже не «Живописную Бретань» или «Романтичные Карибы», а завлекая их древними марсианскими городами и куполами наслаждений тропической Венеры.

Витрины магазинов были полны чудес. Тончайший венерианский шелк-паутинка; ожерелья из марсианских рубинов, похожих на капли крови, пылающие на белой коже; кувшины с диковинными винами со спутников Юпитера; великолепные меха зверей, что охотятся в замерзших полярных морях Нептуна.

«Мы открыли путь, — думал Кэри. — Мы умирали, а они жиреют».

Камень и сталь, пластик и редкие металлы придавали исполинским башням величественный блеск. Мягкие цвета, нежные звуки музыки, доносящиеся с садовых террас где-то высоко в небе, где морской бриз смягчал зной и заставлял шелестеть листву инопланетных кустарников.

На этих террасах сидели люди, вкушая деликатесы, доставленные через бездну космоса целыми флотилиями специальных судов, и лениво наблюдали за музыкантами и танцорами, казавшимися такими же чуждыми, как и эти экзотические растения. Повсюду царила всепроникающая изнеженность, укутанная в шелка и обложенная подушками роскошь, уверенная легкость людей, которым никогда не приходилось сражаться.

— Что ж, стоит увидеть всё до конца, — сказал Ото.

И Кэри покорно посещал увеселительные заведения, парки и сады наслаждений; он сидел на благоухающих террасах — мрачная, угрюмая тень среди порхающей, как бабочки, толпы. И часто женщины оборачивались и смотрели на него, словно видели в его лице нечто такое, что давно исчезло в мужчинах их круга.

Все старые ориентиры исчезли, каждое знакомое место изменилось до неузнаваемости. Не осталось ни единой улицы, которую бы он помнил. Имена канули в Лету, а лица были стерты из памяти и окончательно забыты.

Внезапно Кэри взглянул вверх, на уходящие в небо шпили, что подпирали небосвод, и произнёс:

— Ненавижу это место. Я возвращаюсь на корабль.

Ото криво усмехнулся, и они вернулись в порт.

Курт Ньютон появился почти одновременно с ними. С ним были Саймон и седоватый человек в форме с суровым, словно выдубленным лицом; его представили Кэри как Эзру Гурни.

Ото всмотрелся в лицо Ньютона.

— Я хотел спросить, как всё прошло, — сказал он, — но я вижу