Вопрос жестокости - Джеймс Уайт

что в конечном итоге неизбежно приведет к гибели всего корабля. Или, возможно, это дело рук кого-то, кто просто позавидовал той славе, что этот полет принесет пилоту – если предположить, что это вообще первый полет такого рода. – Его голос нетерпеливо сорвался на свист: – Повторяю, мы должны истребить…

– Прошу вас, – вмешался Биолог. – Не нужно делать поспешных выводов. – Он подался вперед, шипя от усилий, которых стоило ему это движение, и принялся настраивать локальное поле притяжения на панели управления. – Мы не знаем наверняка, было ли это существо убито намеренно. Но есть способ выяснить.

«Так вот оно что», – подумал Капитан с горькой усмешкой. Биолог, без сомнения, пекся о судьбе этих двуногих, но прежде всего он оставался ученым. А ученые, как знал Капитан, бывали счастливы лишь тогда, когда в их распоряжении оказывались диковинные формы жизни и аномальные процессы, пригодные для препарирования и изучения. Что ж, пусть потешится. Капитан был уверен, что в конечном счете это ничего не изменит. Судя по данному экземпляру, раса там, внизу, подобралась малосимпатичная.

Да и забрать существо на борт ради исследования было бы вполне в рамках правил. С живым разумным существом нельзя обращаться как с подопытным животным – это строго запрещалось законом. Но вот погибшее существо – совсем другое дело. Даже если технологии реанимации и регенерации Шриллов вернут его к жизни, формально оно все равно будет считаться «мертвым образцом».

Глядя на ракету, застывшую на экране, Капитан вдруг почувствовал недоброе. Она работала на химическом топливе и несла в баках небольшой его остаток. Буксировочные лучи его корабля порой выкидывали странные штуки – например, могли создать в некоторых металлах сильный заряд статического электричества. А ну как проскочит искра…

– Отставить! – резко крикнул он.

Но было слишком поздно.

Обзорный экран ослепительно полыхнул белым. Корабль содрогнулся, проходя сквозь расширяющуюся сферу пара и обломков. «Жаль, – подумал Капитан, – остались без образца». Но Биолог не собирался сдаваться так легко.

Подключив сканер, с помощью которого они следили за орбитальной ракетой, к своему буксировочному лучу, Биолог лихорадочно прочёсывал зону взрыва. Искорёженные и перепутанные обломки ракеты – большие и маленькие – появлялись на экране и тут же отбрасывались как обычный металл. И вдруг: нечто черное, бесформенное, с багровыми подтеками – обгорелый, изодранный ошметок того, что еще мгновение назад было живым существом. Обрывок ремня все еще удерживал его на обломке конструкции, а рядом уцелел единственный, лишь слегка обуглившийся кусочек того самого загадочного пористого вещества.

Биолог издал короткий ликующий свист. Картинка на экране увеличилась, когда он притянул к кораблю все объекты из этой зоны, а затем погасла – собранные обломки ушли за изгиб корпуса. Тяжело выкатившись из рубки, Биолог направился к шлюзу, даже не козырнув.

Дисциплина развалилась к чертям, устало подумал Капитан, и в этом была его собственная вина. Даже сейчас ему стоило лишь выкрикнуть пару резких слов, чтобы они вытянулись в струнку или бросились выполнять любое его приказание. Но ему не хотелось тратить силы. Да и сколько их вообще осталось? Пусть себе расслабляются или развлекаются, как Биолог. Сам он не желал делать ничего – абсолютно ничего. Хотелось только, чтобы все оставили его в покое, чтобы не нужно было ни говорить, ни слушать, ни даже думать…

– Это глупо! – взорвался Офицер по вооружению, и от ярости его голос сорвался на скрежещущий визг. – Пока он тратит время на удовлетворение своего профессионального любопытства, мы стремительно сдаем физически. Если мы не покончим с этой работой прямо сейчас, мы уже не сможем выполнить её как надо. И вы не хуже меня знаете, какое общество рождается на руинах цивилизации, которую уничтожили почти, но не полностью. Раса убийц…

– Отставить!

Капитан был в ярости, а боль от каждого произнесенного слова злила его еще сильнее. Он понимал, что Офицер по Вооружению прав, но терпеть не мог неподчинения – даже теперь, когда всё уже не имело значения. И он внезапно возненавидел подчиненного за то, что тот вырвал его из глубокого, почти приятного оцепенения и вернул в раздираемую болью реальность, где нужно принимать решения.

Жёстко чеканя слова, он произнёс:

– Мы были судьями и экзекуторами для множества планет, подобных этой. Очень немногие оказывались достойными и получали право на существование. Эта планета получит ровно то, что заслужила. А теперь, – он слегка смягчил тон, – предоставь мне отчет о текущей боеготовности корабля.

Офицер по Вооружению отдал честь с таким утрированным тщанием, что Капитан снова заподозрил в этом скрытое оскорбление, после чего повернулся к интеркому.

«Судьями и экзекуторами», – мрачно подумал Капитан, глубже погружаясь в мягкую обивку кресла. Многие из уничтоженных ими миров были прекрасны и мало чем отличались от тех планет, что Шриллы недолго звали «домом», прежде чем обстоятельства вынудили их оттуда уйти. Все они были обитаемы, но местный разум, как правило, оказывался порочным, пусть даже некоторые цивилизации и достигали поразительно высокого уровня развития. Капитан поморщился от слишком свежих воспоминаний.

В звездной системе, которую они только что покинули – точнее, откуда их вышвырнули с боем, – технологии туземцев ничуть не уступали их собственным. Зажатый перекрестным огнем орбитальной крепости и удачно занявшей позицию боевой эскадры, его разбитый, разваливающийся на части корабль имел лишь один шанс на спасение – уйти в безопасное гиперпространство. Но в самое мгновение перехода, когда корабль уже начинал исчезать из обычного пространства, его настигла гелиевая торпеда противника, сбив с курса и насквозь пропитав смертоносной радиацией весь корабль.

С фатализмом, ставшим неотъемлемой чертой их расы, они смирились со своей участью, решив лишь напоследок вернуться в обычный космос, чтобы перед неизбежным концом еще раз взглянуть на звезды.

Однако они материализовались возле обитаемой планеты и поняли, что их долг выполнен не до конца.

Капитан подумал о плачевном состоянии своего корабля и экипажа и пришел к выводу, что эта задача станет не только последней, но и самой трудной в его жизни. Он поднял взгляд: Офицер по Вооружению повернулся к нему.

– Еще один инженер… угас… – он так и не закончил фразу: Шриллы жили невероятно долго, и говорить о чьей-то смерти без глубокого потрясения им было тяжело. Офицер по Вооружению продолжил: – В остальном положение прежнее, за исключением того, что Биолог готов зачитать предварительный отчет по туземцу.

Капитан жестом указал на настенный динамик, и комнату заполнил медленный, педантично-размеренный голос Биолога.

– Образец