Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

снаряды и чинил броненосцы. И глядя на их серые, изможденные лица, я понимал, что за Империю они умирать не спешат. Ведь они и так умирали каждый день на работе, просто пытаясь выжить.

Поток вынес меня на площадь, целиком отданную под огромный рыбный рынок. И вот тут город сбросил последние маски. Это был первобытный хаос, кипящий котел жизни и смерти. Оглушительный гвалт стоял такой, что закладывало уши. Торговки с обветренными, красными лицами истошно орали, нахваливая свой товар. Рыбаки в просмоленных робах, матерясь, тащили корзины, из которых вываливались серебристые туши тунцов и уродливые, усатые сомы. Воздух был таким плотным от запаха свежей и не очень свежей рыбы, соли, водорослей и пота, что, казалось, вот-вот выпадет в осадок в виде жирной, склизкой пленки.

Я медленно шел между рядами, впитывая атмосферу. Это было сердце города, его настоящий, не прикрытый мундиром и этикетом пульс. И именно здесь я увидел то, что искал. Ту самую изнанку власти, которая всегда начинается с мелкой, бытовой подлости.

Они стояли у самого дальнего, самого бедного прилавка. Двое патрульных полицейских, в засаленных мундирах и с такими сытыми, ленивыми рожами, что хотелось немедленно проверить у них документы. Их жертва, молоденькая девчонка, лет семнадцати, худая, как тростинка. Перед ней на грубо сколоченном лотке лежала жалкая горстка какой-то мелкой рыбешки, весь ее дневной улов и, видимо, вся надежда на ужин.

Один из полицейских, постарше, с усами а-ля «я тут главный», лениво ковырял в зубах щепкой. Второй, помладше и поглупее на вид, стоял, расставив ноги и уперев руки в бока, классическая поза мелкого чиновника, упивающегося своей крошечной властью.

— Ну, так что, красавица? — протянул старший, выплевывая щепку. — Налог на торговлю платить будем? Или как?

Девушка вжалась в свой прилавок, ее лицо было белым от страха.

— Господин полицейский, да какой налог… Я ж тут первый раз… Все, что было, продала, вот, остатки…

— Не волнует, — отрезал усатый. — Порядок есть порядок. Империя о тебе заботится, безопасность обеспечивает. А ты, неблагодарная, копеечку зажать хочешь?

Он говорил это громко, с издевкой, явно наслаждаясь своей ролью и вниманием окружающих. Соседние торговцы тут же сделали вид, что страшно заняты своими делами, отводя глаза. Страх — лучшая смазка для механизма беззакония.

— У меня нету денег, правда… — пролепетала девушка, и по ее щеке покатилась слеза.

— Уровень кортизола в ее крови превышает норму в три раза. Пульс сто сорок ударов в минуту. Вероятность насильственных действий со стороны субъектов в форме восемьдесят девять процентов, — бесстрастно констатировала Алиса. — Командир, какие очаровательные представители закона. Предлагаю начать видеофиксацию для последующего использования в качестве компромата.

— Уже, — мысленно ответил я, незаметно активировав запись на моём модифицированном коммуникаторе.

Младший полицейский сделал шаг вперед.

— Ты, девка, не темни. Не хочешь деньгами, можно и натурой. Нам в участке как раз полы помыть надо. И не только полы.

Его сальная ухмылка была омерзительнее протухшей рыбы. Девушка в ужасе отшатнулась. И этот жест, видимо, стал последней каплей для усатого.

— Ах ты, собака сутулая! — взревел он. — По-хорошему не понимаешь!

С этими словами он ленивым, отработанным движением ноги пнул хлипкую ножку прилавка. Доски с треском разлетелись, и вся жалкая горстка рыбы полетела в грязную жижу под ногами.

Девушка вскрикнула, бросилась было собирать рассыпанный товар, но младший схватил ее за руку.

— Куда⁈ Разговор не окончен!

Взвизгнув от боли и страха, она рванулась, вырывая руку. Инстинкт гнал ее прочь, куда угодно, лишь бы подальше от этих двоих. Она бросилась бежать, не разбирая дороги, ослепленная слезами.

Прямо на меня.

Инстинкт сработал быстрее разума. В тот момент, когда ее тонкое, дрожащее тело врезалось в меня, мои руки уже двигались. Одна поймала ее за плечо, не давая упасть, вторая легла на спину, успокаивающе, но твердо. Движение было отточенным, почти рефлекторным, одним плавным разворотом я закинул ее себе за спину, одновременно делая шаг вперед и оказываясь между ней и двумя хищниками в полицейской форме.

Она вцепилась в мою куртку с силой утопающего, ее всхлипы обжигали мне шею. Я чувствовал, как ее колотит мелкая дрожь.

— Адреналиновый всплеск. Тахикардия. — бесстрастно доложила Алиса у меня в голове. — Командир, вы только что вмешались в работу представителей власти. Вероятность эскалации конфликта девяносто семь процентов. Поздравляю с началом карьеры на Дальнем Востоке.

— Заткнись, — мысленно рявкнул я, полностью концентрируясь на двух фигурах передо мной.

Полицейские, на мгновение опешившие от такой наглости, быстро пришли в себя. Они увидели перед собой прилично, хоть и неброско одетого господина, опирающегося на трость. Легкая добыча. На лице усатого сержанта расплылась хищная, предвкушающая улыбка.

— А ты еще кто такой, защитничек выискался? — пробасил он, делая шаг ко мне. — Потерял что-то? Или решил к девке в кавалеры записаться?

Его напарник глупо хихикнул, обходя меня сбоку, пытаясь отрезать девушку. Я сделал едва заметное движение, и он снова оказался у меня перед глазами.

— Я просто хочу понять, в чем провинилась эта девушка, господа, — мой голос прозвучал спокойно, может, даже слишком спокойно для этой ситуации. Я намеренно не повышал его, зная, что ничто так не бесит быков, как ледяное хладнокровие. — Выглядит так, будто вы ее грабите.

Слово «грабите» подействовало как удар хлыста. Улыбка с лица сержанта сползла, сменившись багровой злобой.

— Ты что сказал, хмырь⁈ — прошипел он, его рука легла на рукоять тяжелой резиновой дубинки. — Ты на представителя власти пасть разеваешь? Это полицейское дело, ясно? Вали отсюда, пока цел, умник.

— Командир, уровень агрессии старшего субъекта повысился на тридцать два процента. Пульс сто десять. Рекомендую применить нелетальное воздействие, — деловито прокомментировала Алиса.

Я проигнорировал ее. Это было глупо и нерационально. Последнее, что мне было нужно, это засветиться в уличной потасовке. Но был какой-то предел, какая-то черта животной подлости, которую я не мог позволить переступить в своем присутствии. Может, это остатки прошлой жизни, где такое было немыслимо. А может, просто злость на то, что этот мир так похож на худшие проявления моего старого.

— Я не уйду, пока не получу ответ, — так же ровно произнес я. — Назовите статью, по которой вы ее задерживаете.

Младший полицейский, видимо, решив, что слова тут излишни, шагнул вперед и с силой толкнул меня в грудь.

— Тебе по-русски сказали, отвали!

Расчет был прост: я, опирающийся