Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Олаф долго смотрел на меня и наконец проговорил, тяжело, как будто слово ему мешало:

— Не думал, господин, что вас так учили.

— Меня вообще не так учили, — сказал я. — Что у нас с водой и едой?

Следующие два часа мы держались. Нападавшие ещё дважды пробовали сломать дверь донжона — сначала бревном, потом просто навалившись. Оба раза мы лили со второго этажа кипяток через специальные узкие бойницы, не для стрельбы, а как раз для этого, объяснил Олаф. Третий приступ отбили камнями с крыши.

Потом нападавшие отступили. То ли решили подождать до утра, то ли сообразили, что быстрого результата не будет.

Я сидел у окна второго этажа и смотрел на пустой двор. Тела убрали, кровь на булыжнике осталась — большие чёрные пятна, в которых дёргались отблески догорающего частокола. Голова болела ровно и тупо, как у пьяного на третий день.

Виктор Андреевич Громов, главный инженер, больше не существует — это я понимал, и это, как ни странно, было первое, что встало в голове на место. Дальше уже хуже. Парень, в чьё тело меня засунуло, тоже, видимо, был при смерти, когда я въехал — иначе бы я не въехал. Куда делась его душа, я не знал. Ну и хорошо, что не знал.

Мир, между тем, был настоящий. Запах горелого дерева, ноющие колени, вкус крови во рту — слишком много мелких, ненужных деталей для бреда. Я не дома.

И в этом доме есть магия.

Главарь нападавших — тот самый, с которым крестьяне столкнулись у ворот в самом начале — метнул во двор «огненную стрелу». Так это называла память Арморна. Сгусток пламени с кулак, прожигающий деревянный щит насквозь. Не фокус. Боевая магия.

И этот же тип отделался от моего горящего кувшина одним движением руки — поставил перед собой ладонь, и пламя раздвинулось в стороны, не коснувшись его. Защитный щит, инстинктивный или заученный — неважно. Важно, что мои самодельные снаряды против него ничего не дадут.

Значит, надо искать другое.

Значит, надо думать о том, как убить мага.

— Господин. — Олаф сел рядом. — Они ушли. Но вернутся.

— Знаю.

— Нам нужна помощь. Если послать гонца к…

— К кому? — перебил я. — Соседи под Черро ходят. Король далеко, пока гонец доедет — нас уже закопают. Гильдия Магов с нашими долгами разговаривать не станет.

Олаф долго молчал.

— Тогда как?

— Сами справимся.

Он смотрел на меня странно. Потом кивнул — медленно, как будто принимал решение, которое уже давно созрело.

— Что нужно делать?

Той ночью я почти не спал. Лежал на жёстком тюфяке, слушал, как трещат остатки частокола, и думал.

Что я знаю о пороховом оружии? Хватит. По работе изучал историю взрывчатки. Чёрный порох — это семьдесят пять частей калиевой селитры, пятнадцать частей древесного угля, десять частей серы. Знание старое, никакого секрета. Селитра выводится из навоза и мочи при правильной выдержке. Сера встречается у вулканов или в колчеданных рудах. Уголь — вообще не вопрос.

Казалось бы — бери и делай. Но была одна загвоздка, и она не давала уснуть.

Эфир.

В памяти Арморна нашлись обрывки лекций старого учителя: мир пронизан невидимой субстанцией, которая питает магию. Где эфир густой — магия сильна, где жидкий — слаба. Пограничные земли, где находилось баронство, на эфире были богатые. Поэтому здесь и вылезала всякая нечисть из Пустошей. И поэтому Граф так упёрся.

Но если эфир так влияет на магию, он, скорее всего, влияет и на химию.

Я когда-то читал — давно, ещё в студенчестве — про то, как одни и те же реакции в разных условиях идут по-разному. Если местный эфир стабилизирует или, наоборот, ломает определённые молекулярные связи, обычный земной порох может либо вообще не сработать, либо рвануть непредсказуемо. Просто скопировать рецепт не выйдет.

Нужно адаптировать его под местные условия.

И вот тут пришла та самая идея.

У меня есть магия. Жалкая, никчёмная — но есть. «Дар малого изменения», как значилось в документах Академии, куда Арморна приняли два года назад и откуда выгнали через семестр (платить было нечем). На бумаге это означало способность слегка менять физические свойства неживых материалов на расстоянии вытянутой руки. На практике — Арморн умел чуть нагреть камень, выровнять кусок мягкого металла, снять ржавчину с гвоздя.

С таким даром идут учётчиками в лавки.

А я собирался изменить с его помощью молекулярные связи прямо в момент горения пороха. Стабилизировать процесс. Заставить смесь работать в густом эфире.

Идея, скажем прямо, безумная. Но никто из местных магов её даже не рассматривал — просто потому, что химию никто из них никогда не изучал.

Я закрыл глаза и попробовал почувствовать дар. Это оказалось до смешного просто — как пошевелить пальцем, о котором забыл. Где-то в груди тёплое, пульсирующее. Чужое, но уже моё.

Я протянул руку к ржавому гвоздю, торчавшему из стены над кроватью. Сосредоточился. Потянул.

Ржавчина исчезла. Гвоздь стал чистым.

Секунды три, и почти ничего из запаса маны.

Вопрос был в другом. Смогу ли я работать тоньше — не просто снимать ржавчину, а чувствовать структуру вещества и менять конкретные связи.

Я закрыл глаза и стал смотреть на гвоздь иначе. Не как на кусок металла, а как на… решётку. Не зрительно — скорее, как ухом ловишь дрожь струны. Дар как будто давал возможность «слышать» структуру.

Я зацепил один узел. Решётка дрогнула.

Это было похоже на игру на незнакомом инструменте. Когда ты музыкант и понимаешь теорию, но руки ещё не привыкли.

В темноте я тихо выругался. От облегчения.

Утром я позвал Олафа и троих крестьян, которые казались мне самыми сообразительными. Один из них — рыжий здоровяк по имени Бурт — оказался сыном кузнеца. Это была удача.

— Слушайте, — сказал я, когда мы собрались в кузне. — То, что я скажу, прозвучит странно. Прошу не перебивать и вопросов пока не задавать.

Они переглянулись. Кивнули.

— Мы не выживем, если будем защищаться вилами. Нападавшие вернутся, их будет больше, и среди них будет маг. — Я выдержал паузу. — Я собираюсь сделать оружие, которое убивает магов.

Бурт открыл рот и закрыл.

Олаф не дрогнул лицом — только правая рука чуть сжала рукоять ножа.

— Это потребует времени. И работы — тяжёлой и непривычной. Я буду объяснять. Вы будете делать.

— Господин, — осторожно сказал Олаф. — Оружие против магов — это магическое оружие. Стоит целое состояние. У нас…

— Это будет не магическое оружие, — перебил я. —