Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

На долгие десять вдохов я застыл, глубоко и тяжело дыша, вдумываясь в слова Пересмешника.

Расколоть? Вдребезги? Как раскалываются от неосторожного обращения глиняные горшки?

Настолько ли я умнее безумного духа? Опытнее его? Какой из меня кузнец?

Никакой.

Эта мысль пронзила меня вспышкой ярости.

Никакой?

Никакой — это значит ничто? Ничтожество?

Как бы не так.

Разлепив губы, ощущая на них вкус осевшей пыли смерти, я процедил:

— Как бы не так.

— Господин? — переспросил Пересмешник.

Но я уже закрыл глаза.

Как бы не так.

Стоят ли на месте Фатия, Эраст, Тенай? Виликор?

Довольствуются ли тем, что получили от учителей, наставников и прошлого?

Как бы не так.

Путь к Небу — это путь улучшений. Это путь роста. Это движение вперёд через испытания.

Кто виноват безумному духу, что он выбрал не тот путь? Кто виноват, что он выбрал путь, на котором погиб, став частью меня?

С чего я должен останавливаться на том, что умел и делал безумный дух?

Он довольствовался полусферой и ковал себя неспешно?

Он был слаб, и у него было три сотни лет безделья.

Я уже слышал: «Глава, за тридцать лет вы пройдёте этот путь». Я не стал следовать этим словам тогда, не буду следовать подобной полумере и сейчас.

Единственное, что нужно будет учесть: на следующую перековку прийти сюда, чтобы не уничтожать новый кусок леса.

А теперь всё с самого начала. Шаг за шагом. Неспешно и твёрдо.

Сфера.

Звучание на единой ноте.

Первый направляющий удар.

Плавно оттолкнуть его прочь, затем развернуть, возвращая к себе и ускоряя.

Второй удар более жёсткий, плотный, твёрдый.

Сломанный Клинок будет перекован.

Расслоённая душа будет перекована тоже.

Начали.

Раз, два…

ДАХ!

Продолжили. С самого начала и неспешно.

ДАХ!

Лишь твёрдая рука кузнеца может…

ДАХ!

…

Меня хватило на десять ударов молота души.

Рассчитывал, что каждые десять ударов я буду делать один проверочный, направляющий, по старому способу, чтобы сравнить, оценить изменения, прислушаться к себе и точнее направить следующие десять, но…

Первые десять довели меня до предела.

Я вновь закашлялся, отёр губы левой рукой, не в силах оторвать правую от груди, где разодрал халат в клочья, словно пытаясь добраться до средоточия.

Глянул на пальцы.

Кровь. Ярко-алая на фоне покрывавшей пальцы серой пыли.

Неожиданно.

Что же, такова цена перековки.

— Безумный господин, — процедил Пересмешник, — я уже думал сам пнуть вас, чтобы остановить.

Я поднял взгляд на него, висящего в шаге за границей уже исчезнувшей сферы энергии, и процедил в ответ тем же тоном:

— Больше такого не думай. И больше не называй меня безумным господином. Надоело.

— Хорошо, господин безумств, буду так называть вас только про себя.

Я скривил губы и приказал:

— Завтра приведи Балтора. Проверим, стало ли лучше.

— Удивляюсь вашему терпению с ним, господин.

Я пожал плечами и заметил:

— Твоими стараниями я достаточно привык к наглости и грубости, чтобы не обращать внимания на некоторые недостатки хороших слуг.

— Ха! — ухмыльнулся Пересмешник.

Я отёр руку о халат — всё равно он теперь только на выброс — с трудом, но разжал скрюченные пальцы второй руки, убедился — да, только на выброс — ткань в клочья. Затем зачерпнул праха из-под ног.

Тонкий, мелкий, серый. Едва тёплый, словно пепел давно потухшего костра.

Он заструился между пальцев, разлетаясь на едва ощутимом ветру.

Пыль. Чем ближе ко мне, тем тоньше. На краю круга перемолотого леса я вижу даже почти целые деревья — ломаные тёмные линии, — но у моих ног тончайшая пыль, в которую перемололо все деревья, кусты, траву и даже верхний слой земли всего за десять ударов моей перековки. Четырнадцать, если быть точным и въедливым.

И все эти удары ведь были нацелены не на несчастные деревья, а на меня. Внутрь меня. Их целью была моя душа.

Больше похоже на оружие, чем на лекарство. Трактаты учат, что в малых дозах даже яд может быть лекарством, и этому меня учил ещё старик Фимрам.

Вопрос лишь в том, сколько я сейчас влил в себя. Малую дозу лечения или уже яд?

Что же. В чём-то Пересмешник прав.

И тренировку, и лечение нельзя пройти за один раз. Десять ударов, десять моих новых ударов — вполне достаточно для первого раза. Заодно освободившееся время можно использовать с большей пользой.

Я перевернул ладонь, высыпая пыль и позволяя ей разлететься по ветру. Тому самому ветру, что нёс с собой запах живого леса, смешивая его с запахом праха. Приказал:

— Возвращаемся.

Замечание Пересмешника остановило меня уже в воздухе:

— В таком виде, господин, начавший путь среди камней и дерьма джейров?

Хм.

Я замер, успев подняться едва на двадцать шагов от вершин деревьев. Оглядел себя. В общем-то ничего, кроме одного: разодранный на груди халат со следами крови.

Мда.

Подмёл лестницу, улетел на рассвете, а вернулся вот таким…

И можно не надеяться, что невидимость поможет и всё останется незамеченным. Вернее, только на это рассчитывать не стоит.

Переоделся прямо в воздухе, а пока летел в Академию, всё обдумывал две мысли.

Перековка как оружие.

Перековка как кузнечный навык.

Для первого нужно время и спокойно ждущий враг в пределах сферы. Пока это выглядит скорее как защита — вряд ли кто-то осмелится войти в пределы сферы, где всё перемалывает в пыль.

Для второго… Первое, что приходит на ум, — это Молот Ста Ударов. Техника, которую использовал Виомат при поступлении в Академию.

Правда, я сто ударов за раз не выдержу и, скорее всего, сдохну, но и Виомат в лучшем своём заходе сделал всего пять ударов, слившихся в один. Во всём нужно двигаться постепенно.

Я уже когда-то раздумывал, что подобную кузнечную технику, которая концентрирует силу в едином ударе, можно использовать как оружейную и переделать под это что-то из своего, но так и забросил эту мысль.

Теперь же есть повод сделать на её основе и то, и другое сразу.

Пять ударов, слившихся в один, мне кажутся тем, что нужно. Пять ударов я выдержу же, правда? Ведь сегодня было десять, пусть и шедших по очереди.

Кстати, если в этот раз появится Клатир, то можно его помучить вопросами о кузнечных навыках и хитростях.

К сожалению, в этот раз в Академию прилетел не он.

Первую, уже даже привычную