Бледные Лица - Влад Апостол

— Это больные люди.

— Я знаю.

— Там могут быть здоровые.

— Я знаю.

— Как вы будете различать?

Нечаев посмотрел на тепловой экран. Белые точки приближались к просеке.

— Никак.

* * *

На просеке номер четыре стояли два БТР-82А, три грузовика и девяносто шесть человек.

Капитан Тимур Бекетов расставил солдат в две линии. Первая залегла у насыпи, вторая находилась за бронетранспортёрами. Дальше начиналась узкая асфальтовая дорога к посёлку Берёзовый. На ней уже выстроилась колонна эвакуационных автобусов.

Жители смотрели из окон. Некоторые снимали на телефоны. Военные требовали убрать камеры, но люди поднимали их снова.

В лесу трещали ветки.

— Без команды не стрелять, — повторил Бекетов.

Солдат рядом с ним спросил:

— А команда какая будет?

— Короткая.

Над верхушками сосен прошёл первый вертолёт. Воздух задрожал. С деревьев посыпалась вода. Машина сделала широкий разворот и зависла над склоном, развернув нос в сторону границы.

Вторая появилась ниже, почти над дорогой. Чёрный корпус, короткие крылья с подвесками, ослепительные посадочные огни. В посёлке кто-то закричал от восторга, как на авиационном празднике.

Потом из леса вышел человек.

Это была женщина в светлом пальто. Одна туфля потерялась. Ступня была разодрана, но женщина бежала, наступая на неё всем весом. За ней появились ещё трое. Потом десять.

Бекетов поднял громкоговоритель.

— Остановитесь! Ложитесь на землю!

Женщина посмотрела прямо на него. Её лицо было залито кровью от носа до подбородка. Она улыбнулась.

Радости в этом не было. Мышцы рта подёргивались сами, растягивая губы и отпуская.

— На землю! — повторил Бекетов.

Она побежала быстрее.

Лес за ней пришёл в движение.

Люди вываливались на просеку десятками. Они цеплялись за кусты, сталкивались, ползли под упавшими стволами. Один мужчина двигался на четвереньках, волоча сломанную ногу. Другой держал обе руки прижатыми к животу, будто боялся, что оттуда что-то выпадет.

Бекетов услышал приказ в наушнике.

Он опустил громкоговоритель.

— Огонь.

Первая очередь прошла поверх голов. Несколько солдат по привычке взяли слишком высоко. Бекетов заорал, чтобы били по целям.

Вторая очередь остановила женщину в светлом пальто. Она упала на колени, затем лицом вперёд. Через неё перескочили другие.

Заговорили пушки бронетранспортёров.

Звук был настолько плотным, что отдельные выстрелы слились в непрерывный металлический грохот. Земля перед лесом вскипела. Стволы молодых сосен ломались, одежда и тела разлетались по мокрой траве.

Люди продолжали выходить.

Они не искали укрытия. Не ложились под огнём. Не пытались повернуть назад. Передние падали, задние карабкались по ним, проваливались между телами, снова поднимались.

Слева раздался крик. Один заражённый вышел из канавы в двадцати метрах от второй линии. На нём была форма китайского пограничника. Левая половина лица отсутствовала, но правый глаз двигался.

Солдат выпустил в него магазин почти в упор. Заражённый упал только после того, как очередь перебила обе ноги.

— Они обходят! — крикнул кто-то.

Бекетов увидел движение среди деревьев по обе стороны просеки.

Вертолёт наклонил нос. Под ним вспыхнули короткие огни. Ракеты ушли в лес одна за другой. Склон исчез в дыму и щепках. Ударная волна дошла до военных, качнула бронетранспортёр и выбила несколько окон в ближайших домах.

Дети в автобусах начали кричать.

Из штаба приказали отводить гражданских.

Первый автобус тронулся, второй заглох. Водитель снова и снова поворачивал ключ. Люди бросились к дверям, решив, что их оставляют. Узкая дорога мгновенно забилась.

За домами заработал танковый двигатель.

Три машины выдвинулись из резерва и заняли перекрёсток. Их держали здесь на случай прорыва транспорта — грузовиков или бронетехники. Теперь длинные орудия разворачивались в сторону людей.

Бекетов никогда не представлял, что увидит такое.

Первый выстрел превратил край просеки в огненное облако.

На секунду наступила тишина. Затем с противоположного края посёлка послышалась стрельба.

Заражённые уже были там.

Они обошли заслон через тайгу.

* * *

Нина Афанасьевна не поехала с первой колонной, потому что Маша потеряла сапог.

Сапог нашёлся под кроватью, куда девочка забросила его ещё весной. Он оказался мал, но Нина Афанасьевна натянула его, придавив внучке пятку деревянной ложкой. Пока они вышли за калитку, последний автобус уже разворачивался у магазина.

Нина закричала и подняла обе руки. Автобус не остановился.

По улице проехал военный грузовик. Из громкоговорителя приказали оставшимся жителям запереться в домах и ждать следующей колонны.

— Бабушка, они вернутся? — спросила Маша.

— Конечно.

— Когда?

— Скоро.

Нина отвела её в дом. Задёрнула занавески. Заперла входную дверь на крючок, затем придвинула к ней тумбочку, хотя понимала, что тумбочка ничего не удержит.

В стороне границы гремело так, будто над лесом шла гроза. Только промежутки между ударами были слишком ровными. Стреляли пулемёты, потом что-то тяжёлое, от чего дрожали стёкла.

На кухонном столе лежал телефон. Связи не было. Последнее сообщение от дочери пришло ночью: «Мам, не спорь с ними. Садитесь в автобус».

Нина прочитала его ещё раз и положила телефон экраном вниз.

— Идём в подвал, — сказала она.

— Там пауки.

— Сейчас не до пауков.

Подвал находился под кладовой. Нина подняла люк, включила лампу и спустила Машу по деревянной лестнице. Внизу стояли банки с огурцами, мешок картошки и старый сундук. Пахло землёй и сыростью.

— Сядь за сундук.

— А ты?

— Принесу одеяло.

Нина закрыла люк не до конца и вернулась в комнату. Собрала воду, хлеб, спички, таблетки. Подумала и взяла топорик для мяса.

В этот момент во дворе скрипнула калитка.

Она замерла.

— Кто там?

Никто не ответил.

На крыльце послышались шаги. Медленные, тяжёлые. Кто-то задел ведро. Оно покатилось по доскам и упало в траву.

Нина подошла к окну и раздвинула занавеску двумя пальцами.

У двери стоял Сергей Костин из соседнего дома.

Она знала его с детства. Его мать работала с Ниной на почте. Сам Сергей чинил крыши, зимой чистил людям дымоходы и никогда не брал денег с одиноких стариков.

Теперь его рубашка была разорвана на груди. Под кожей шеи выступали толстые тёмные полосы. Правая рука висела вдоль тела, левая медленно ощупывала дверь.

— Серёжа, — прошептала Нина.

Он повернул голову к окну.

— Нин Афнасьна, — сказал он.

Слова прозвучали вязко, словно рот был наполнен едой.

— Тебе помочь?

Сергей несколько секунд смотрел на неё. Потом кивнул.

— Холодно.

Она чуть не отодвинула тумбочку.

Сергей поднял левую руку и провёл ногтями по двери. На дереве остались четыре глубокие белые полосы.

— Откройте, — сказал он.

Из подвала донёсся голос