Бледные Лица - Влад Апостол

— Бабушка?

Сергей перестал царапать.

Его голова дёрнулась в сторону кладовой.

Нина попятилась.

Первый удар сорвал крючок. Тумбочка отъехала на полметра. После второго дверь раскрылась, и Сергей упал внутрь вместе с ней.

Он поднялся сразу. Правая рука осталась лежать под телом под неправильным углом. Сергей даже не посмотрел на неё.

Нина встала между ним и кладовой.

— Серёжа, посмотри на меня.

Он смотрел за её плечо.

— Там никого нет.

Из-под люка донёсся тихий плач.

Нина сжала топорик обеими руками.

— Маша, — сказала она, не оборачиваясь. — Закрой крышку.

— Бабушка…

— Закрой и держи. Что бы ни услышала — не открывай.

Сергей сделал шаг.

Нина ударила его топориком по плечу. Лезвие вошло неглубоко и застряло. Сергей посмотрел на торчащую рукоять с детским удивлением.

Нина бросилась к задней двери.

— Сюда! — закричала она. — Серёжа, сюда!

Он пошёл за ней.

Люк в кладовой опустился. Маша навалилась на него всем телом.

Наверху хлопнула дверь. Потом разбилось окно. Нина Афанасьевна продолжала кричать уже во дворе, уводя Сергея от дома.

Девочка зажала рот обеими руками.

Через несколько минут стрельба приблизилась. Банки на полках мелко звенели. Где-то совсем рядом прошёл вертолёт, и с потолка подвала посыпалась земля.

Маша не открыла люк.

Даже когда во дворе стало тихо.

* * *

К полудню заслон существовал только на карте.

Отдельные подразделения продолжали удерживать дороги, мосты и выезды из посёлков. Между ними оставались километры леса. Беспилотники находили группы заражённых, вертолёты заходили на цели, бронетехника перекрывала просеки. Каждая уничтоженная группа распадалась на меньшие. Люди уходили в овраги, болота и дачные посёлки.

Приказ об эвакуации расширили на тридцать семь населённых пунктов.

В крупных городах закрывали вокзалы и аэропорты. На трассах устанавливали бетонные блоки. Грузовики разворачивали без объяснений. Водителям запрещали выходить из кабин. Мобильная связь работала с перебоями, интернет замедлился, но полностью остановить сообщения было невозможно.

Появились кадры горящих домов.

Появилось видео, на котором солдаты стреляли в толпу возле автобуса.

Появилась аудиозапись пилота, требовавшего разрешить огонь по российскому селу.

Официальные каналы продолжали сообщать об учениях.

Китайская сторона хранила молчание.

Российская сторона тоже.

* * *

Срочное совещание началось в 14:10 в зале без окон.

Телефоны оставили в металлических ячейках у входа. Связь внутри шла по закрытой линии. На стене горела карта России, испещрённая жёлтыми и красными кругами.

За столом находились представители Министерства обороны, Министерства здравоохранения, Роспотребнадзора, Федерального медико-биологического агентства, МЧС и специальных служб. Некоторые прибыли в форме. Остальные выглядели так, будто их выдернули из постели.

Руководитель эпидемиологической группы стояла у экрана. Её доклад длился двенадцать минут.

Первые подтверждённые случаи находились в приграничных районах. Вторичные очаги обнаружили на Урале, в Западной Сибири и Подмосковье. Между ними не было очевидной связи.

— Связь есть, — сказала она. — Мы просто пока её не видим. Инкубационный период может проходить без температуры и респираторных симптомов. Носители передвигались свободно не менее одиннадцати дней.

На карте появились тонкие линии авиарейсов, поездов и автомобильных маршрутов.

— Сколько заражённых? — спросил человек в сером костюме.

— Подтверждённых — две тысячи восемьсот шестнадцать.

По залу прошёл облегчённый шорох.

Женщина не села.

— Возможных носителей, с учётом мобильности и позднего выявления, — от двадцати семи до шестидесяти четырёх миллионов.

Шорох исчез.

— Шестьдесят четыре миллиона? — переспросил представитель МЧС.

— Это верхняя граница модели.

— Почти половина страны.

— Потенциально контактировавшая. Не заражённая.

— Вы сами понимаете разницу?

— Пока да.

Она переключила слайд. На экране появились снимки тканей.

— Возбудитель вызывает ускоренное и неупорядоченное восстановление повреждений. Организм перестраивает соединительную, мышечную и костную ткань. Центральная нервная система поражается неравномерно. Боль, страх и часть высших функций подавляются. Некоторые речевые навыки сохраняются.

— Они понимают, что делают?

— Некоторые — да.

— Лечение?

— Нет.

— Вакцина?

— Нет.

— Прогноз?

Женщина посмотрела на карту.

— Нет.

Несколько секунд никто не говорил.

Затем пожилой мужчина у дальнего края стола спросил:

— Это что, конец?

Вопрос прозвучал неофициально и потому страшнее всего остального.

Председатель совещания закрыл лежавшую перед ним папку.

— Не спешите с выводами. Что-нибудь придумаем.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Пока что храним молчание. Публично — санитарные учения и временное ограничение движения. С китайской стороной договорённость подтверждена. Никаких взаимных обвинений, никаких данных об очагах.

Представитель спецслужбы наклонился к микрофону:

— Информация уже расходится.

— Ограничивайте.

— Полностью не получится.

— Тогда заполняйте эфир другим. Главное — не допустить массового исхода из городов.

— А если модель верна?

Председатель посмотрел на красные круги вокруг Москвы.

— Поднимайте готовность защищённых пунктов управления. Запасы, автономные системы, медицинские блоки. Проверить списки допуска.

Он выдержал паузу.

— Готовьте бункеры.

* * *

В Лиссабоне было десять минут десятого.

Алекс сидел у окна переговорной и смотрел, как на соседней крыше женщина развешивает белые простыни. Внизу по проспекту двигался жёлтый трамвай. У кофейни напротив выставляли столики.

Совещание должно было начаться в девять, но генеральный директор опаздывал. Двенадцать руководителей отделов ждали молча, делая вид, что работают. На большом экране застыла первая страница презентации: «Реструктуризация европейской логистической сети. Четвёртый квартал».

Начальник финансов постукивал ручкой по блокноту. Руководитель португальского отдела продаж отвечал на сообщения. Безопасник Карлуш Кошта сидел ближе всех к двери и не открывал ноутбук.

— Кто-нибудь знает, что происходит? — спросила женщина из юридического отдела.

Никто не ответил.

Алекс посмотрел на телефон. От Анны сообщений не было. Последний раз они разговаривали накануне вечером. Она жаловалась, что у посольства поставили дополнительный полицейский пост и второй день проверяют машины. Алекс сказал, что это связано с новостями из Китая. Анна ответила, что полицейские почему-то стоят лицом не к улице, а к воротам посольства.

В 09:13 дверь открылась.

Генеральный директор Дуарте Алмейда вошёл без помощницы. Обычно он появлялся с планшетом, стаканом воды и человеком, который должен был включить презентацию. Сегодня в руках у него был только телефон.

Он закрыл дверь на замок.

— Карлуш, опустите шторы.

Начальник охраны встал. Жалюзи зашуршали, закрывая окна одно за другим. Комната стала серой. Кто-то нервно усмехнулся.

— Это конфиденциальная часть реструктуризации? — спросил финансист.

Алмейда не улыбнулся.

— Всем нужно кое-что увидеть.

Он подключил телефон к экрану. Вместо презентации появился международный новостной канал.

Показывали карту России. Дальний Восток был закрыт красной полосой. Ведущая сообщала о неподтверждённой полной блокаде границы с Китаем. Российские власти называли