Искупление - Стивен Бакстер

то, что антивозрастная терапия (АВТ) сохранила его в физическом возрасте около двадцати пяти лет, бывали моменты, когда он чувствовал тяжесть всех этих лет, этого полувека. А Пул, или его шаблон, был инженером, и большая часть его всегда стремилась быть подальше от всех этих людей. В идеале находиться в трех километрах отсюда, на другом конце корабельного хребта, в самом сердце двигателя, для разработки и усовершенствования которого он так много сделал: в путанице труб, воздуховодов, кабелей и экранов мониторов, окружающих сам блестящий модуль ВЕС-привода. Как будто работаешь внутри органов какого-то огромного зверя.

И все же, когда он смотрел вниз с этого виртуального Олимпа, наблюдая за командой, которая присоединилась к нему в его поисках во тьме, он почувствовал необъяснимый прилив нежности. Не то чтобы он когда-либо мог высказать вслух такие чувства.

И когда он окинул взглядом этот люкс наверху, он оглянулся на себя — нет, он увидел Майкла Пула, настоящего Пула, сидящего за столом, очевидно, готовящегося к предстоящему специальному собранию команды. Тот просматривал виртуальные отчеты, страницы с данными, изображения говорящих голов. Одет в комбинезон ярко-красного цвета. У него на лбу была татуировка в виде грубого зеленого тетраэдра. В другой вселенной, другой временной линии, она была известна как символ свободного человечества.

Виртуальный Пул приготовился выполнить переход, чтобы начать работу, для которой он был создан.

— Эй.

Голос, который был знакомым и в то же время не совсем. Пул заколебался, повернулся.

И обнаружил, что смотрит в зеркало. Это, без сомнения, был Майкл Пул. Еще одна копия? Он сам, и все же не совсем.

На новой копии был выцветший серый комбинезон. Нестандартная одежда на борту "Коши". Карманы достаточно велики для инструментов. И в нем тоже чувствовался возраст. Седина в волосах. Определенная мягкость в карих глазах, которые смотрели в ответ. Он выглядел скорее на шестьдесят, чем на пятьдесят, подумал Пул. И казался — хрупким. Как будто восстанавливался после какой-то травмы.

Другой ухмыльнулся. — Не торопись. Время — единственное, в чем я не испытываю недостатка.

Как ни странно, движения его губ не совсем совпадали с его речью. — Кто ты? Еще один виртуал? Не помню, чтобы копировал тебя.

— Не так. Хотя, может, со мной что-то в этом роде. Больше информации, чем плоти.

— Значит, какой-то сбой в обработке? Призрачная копия?

Другой поморщился. — Возможно, призрак. Кажется, мне на самом деле легче связаться с тобой, чем с ним. — Он указал на Пула за его столом. — Не знаю, почему. Рад, что ты появился. Но тогда я многого не понимаю. Как всегда. — Снова эта улыбка. — Реальность просачивается, это все, что я знаю. Как будто сама вселенная иногда сомневается. Думаю, мы разберемся с этим вместе. Лета, мы должны работать вместе, чтобы пройти через это. Запомни это.

— Пройти через что?..

— С кем ты разговариваешь?

Он повернулся. К нему шла Никола Имри. Ее ждали; он вызвал ее сюда, чтобы обсудить кое-какие моменты. Или, скорее, Пул, его шаблон, позвонил ей, прежде чем копировать его.

— Я… — Он повернулся обратно. Другой Пул пропал. Никола изучала его с любопытством, забавляясь. — Пройти через что? спросил ты.

Пул не знал, что ответить. Даже ей. Хотя на борту не было никого ближе к Пулу, чем Никола, и это было правдой задолго до того, как флотилия покинула холодную Землю. Она была с Майклом Пулом, когда военный корабль ксили вырвался из прототипа червоточины системы быстрого перемещения "Пул Индастриз", намереваясь, как вскоре выяснилось, уничтожить человечество. И она оставалась с ним на протяжении всего того, что последовало за этим, во время опустошения Солнечной системы, вплоть до рассеяния человечества.

Команда называла ее "Хранительницей амулета". Даже Макс Уорд, старший военный советник Пула, столь же манипулятивный и амбициозный, сколь и компетентный, в ближайшее время не собирался разрывать эти отношения.

Не то чтобы с ней было легко. Никола сейчас было за пятьдесят, и морщинки вокруг глаз и рта, седина в коротко остриженных волосах были у нее как знаки отличия. Известно, и очень необычно, что она всегда отказывалась от любой АВТ. И хотя ее собственный комбинезон, довольно демонстративно покрытый нашивками для тренировочных миссий и петлями для оружия, был ярко-красным, она едва ли нуждалась в нем; Никола также была печально известна тем, что отказывалась разбрасывать свои виртуальные проекции. Если Никола обращалась к вам, вы могли быть уверены, что это подлинник, оригинал.

Теперь она смотрела на Пула с веселой озабоченностью. — Малышу всего минута от роду, и он не выглядит счастливым.

— Я в порядке.

— Что ж, это похоже на Пула. Чистое отрицание. Знаешь, я видела, как ты делаешь это снова и снова. Разбрасываешь виртуальные копии, как сбрасываешь шкуры. Например, когда ты или твоя копия летели со мной и моими бандитами с монополями против ксили на стоп-линии перед Землей… А потом ты впитываешь все это снова, с теми воспоминаниями, которые последняя кукла собрала за свою короткую, жалкую часть независимой жизни.

— Не уверен, что ты здесь помогаешь, Никола.

— Ты никогда не задумывался о том, что делаешь с собой. Создаешь отдельную, разумную, недолговечную копию, которая была тобой до момента проекции, а затем возвращаешь ее обратно в свою голову. Я всегда задавалась вопросом, не была ли эта цепочка мини-смертей своего рода самонаказанием за бедствие, которое ты обрушил на Солнечную систему. В некотором смысле, в конце концов, ксили пришли за тобой. Хотя, за тобой ли… — Она посмотрела в его нереальные глаза. — Ты какой-то другой.

— Просто ты меня по-другому раздражаешь.

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Как будто у меня есть работа.

— Какая работа?

— Ну… — Его собственная нерешительность удивила его.

— Лета! Ты не знаешь, не так ли? Или, по крайней мере, не уверен. Это что-то новенькое.

Он снова посмотрел на свои руки. — Я действительно помню, что создал все те предыдущие копии. Конечно, помню; я делал это. Каждый раз перед этим я обнаруживал себя в красной униформе, смотрящим на копию в синем цвете.

— Ах. Проблема в том, — она ткнула пальцем ему в грудь, не дотянувшись, чтобы не "прикоснуться" к нему и не нарушить различные протоколы согласованности. — На этот раз ты проснулся и обнаружил, что копия — это ты. — Она ехидно ухмыльнулась. — Действительно, повезло. И тебе это не нравится, не так ли? Теперь ты знаешь, почему я сама никогда не создаю эти аватарки. Из страха проснуться, как ты, по ту сторону зеркала.

Теперь его оригинал, очевидно, отвлеченный разговором, вышел из-за стола. — К чему вся эта болтовня? — Он