Государственный Алхимик - Анна Кондакова

Что ж. Шансов с моей кузиной у него не было никаких.

Мне даже не пришлось вмешиваться, чтобы не дать Нонне попасть на крючок Сердцееда. Кузина сама всё сделала и даже переборщила, чтобы наказать Эла за то, что «он держит её за дурочку». Теперь ему действительно придётся что-то решать с Императорскими Скачками, чтобы не уронить репутацию.

А вот Нонну репутация Лаврова мало интересовала.

Весь оставшийся путь до усадьбы она раз пять обговорила наш план по открытию ворот. Надо было сделать так, чтобы Нонну никто не увидел, а меня никто не заподозрил.

Она сняла кольцо с пальца и передала мне.

— Никто не должен меня видеть, Илья. Ни одна живая душа.

Я и сам это понимал.

С печатью надо было разобраться максимально быстро и незаметно.

Никто из тех, кто присматривал за усадьбой, не знал, что печать на воротах особого вида и открывается не просто алхимикам из рода Ломоносовых, а именно золотым алхимикам.

По всем канонам, об этом знал только глава рода, то есть мой отец. Даже дядька Евграф не должен был догадываться. А если знал и не предупредил меня, то либо ему запретили, либо у него была заинтересованность в моей смерти.

Только чем я так помешал семье именно сейчас?

У Нонны на этот счёт тоже не было никаких мыслей, поэтому мы снова вернулись к обсуждению усадьбы.

По рассказам кузины, наш предок Михаил Васильевич бывал там нечасто, да и усадьба считалась скромной и самой дальней из всех, поэтому так и называлась — Дальний Дом.

То, что это был дальний… о-о-очень дальний дом, я успел оценить во время поездки, но то, насколько этот дом скромный, я увидел только на рассвете, когда мы остановились у хлипкого моста через одну из притоков Амура.

Мост был настолько старый и гнилой, что шофёры всех пяти экипажей хором заявили моему помощнику Виктору, что мы не проедем. Наши маго-паровые машины были слишком тяжёлыми для этого моста.

Я не стал выслушивать оправдания Виктора и пересказ разговора с шофёрами, а сразу направился к главному из них, рослому чернобородому детине.

— Эх, какая оказия, Ваше Сиятельство! Беда-то какая! — всплеснул руками он. — Тяжёлая техника тут отродясь не бывала, а мужики из Усть-Михайлово только на телегах, дровнях да в кибитках катаются. Им и такого моста вдоволь.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, хотя у меня уже родилась идея.

Однако было интересно, как бы повёл себя не княжич или какой-нибудь высокоранговый маг, а простой человек из ближайшей округи.

Шофёр даже смутился того, что я спросил совета у него, а не у своего помощника, или что не заорал, не психанул и не приказал кого-нибудь наказать за задержку.

— Можно было бы… эт самое… Илья Борисыч…

Он замялся, опять глянул на мост и всё же решил предложить:

— Можем брод отыскать. Свернуть с дороги-то… дальше проехать, к каменному разливу. По бережку-то. Большой воды давно не было, брод найдём быстро.

Над рекой стоял густой утренний туман, но на том берегу легко угадывалась тёмная крыша мельницы. Деревня Усть-Михайлово и усадьба Ломоносовых были совсем недалеко. Осталось только перебраться через реку.

Шофёр махнул рукой, показывая на другой берег.

— Во-он там, Илья Борисович! Усадьба-то стоит. Крыша-то с мезонинами!

Я всмотрелся в белёсую мглу за рекой, пытаясь разглядеть усадебную крышу, но ничего не находил.

— Вон там, высокие ели по правую руку, — подсказал шофёр. — А усадебка-то ваша ниже!

И только когда я отыскал наконец глазами вершины старых елей и уронил взгляд ниже, то заметил щербатую крышу с мезонинами, точнее с одним мезонином.

Всё остальное скрывал туман, но моё воображение уже нарисовало полную разруху, под стать щербатой крыше. Правда, чтобы добраться хотя бы до этой крыши, надо сначала выжить по дороге.

Я оторвал взгляд от далёкой усадьбы и посмотрел на бородача в потёртой суконной шляпе.

Мог бы он быть убийцей?

Вполне.

Вот сейчас доверюсь ему и съеду с дороги, а там уже ждёт его шайка. Сгинуть тут недолго, никто и не узнает, куда делся молодой и бестолковый княжич.

С другой стороны, убийца мог напасть на меня и раньше. Всю ночь ведь ехали по глуши. Но, вполне возможно, что это просто шофёр, который не знал, что по мосту наши экипажи не проедут и для него это тоже сюрприз.

Мысленно я ругнулся.

Спасибо папочке, теперь я в каждом человеке буду искать потенциального убийцу.

Можно было поступить проще и применить Проверку Правды, но мне не хотелось рисковать из-за первого встречного и тратить на него силы.

Решение тут могло быть одно — обратиться к идее, которая родилась у меня сразу.

— Насчет брода, ты, конечно, молодец, — сощурился я, стараясь не слишком сверлить мужика взглядом, — но у меня есть другая идея. Так будет быстрее, чем искать брод. Только не пугайся.

Шофёр нахмурился, сдвинув шляпу на макушку.

— Да не пугливый я, Илья Борисыч. Только комаров боюсь, а остальным меня не взять. Всевышний, он же всё видит… а очи мои чисты перед ним! Вот вам крест!

Он перекрестился горячо и размашисто.

Я кивнул ему и помощнику Виктору, после чего развернулся и отправился к последнему экипажу из пяти. В нём ехала моя няня.

И как оказалось, Ангелина даже не думала спать в дороге.

Она сидела в жёлтом дождевике и кружевном чепчике, а заодно курила трубку с табаком собственного изготовления, зажав её зубами и пуская дым по всему салону — хоть топор вешай!

Но это было не всё.

Узловатыми пальцами няня держала лупу с подсветкой и читала свою любимую поваренную книгу — «Рецепты чумной природницы Агафьи».

Ангелина так увлеклась, что даже не заметила, как я открыл дверь в её экипаж.

На меня пахнуло ядовито-сиреневым дымом. Глаза моментально заслезились.

Фу-х, ну и вонь…

Порой мне казалось, что любимый табак моей няньки мог уничтожать целые армии своей ядрёной вонью.

— Ангелина Михай… кха-кха… Михайловна… — закашлялся я, — отвлекитесь от чтения.

Старушка вздрогнула, подняла лупу с подсветкой и посмотрела на меня одним глазом через увеличительное стекло.

— Ты такой бледный, Илюша, — пробормотала она, часто заморгав. — Тебе срочно нужно покушать.

Как она разглядела мою бледность и необходимость «покушать» сквозь густые клубы дыма, оставалось загадкой.

— Нужны ваши навыки, Ангелина Михайловна. И это не кулинария.

Она заулыбалась, сразу догадавшись, о чём речь. Быстро отложила книгу