Изгои Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

во время прошлой битвы. Тот, что воткнул нож в спину Кохуари. Ну все, этот-то точно меня жалеть не будет. Я вспомнил тот жест, что мне показала эта худая тварь: как он отрежет мне голову. Еще одно подтверждение, что добрые дела наказуемы. Надо было убить его тогда.

– Где мой нож, Рангун? – худой хитро улыбнулся, и только сейчас я понял, что это самка. Самки в этом возрасте и ниже, и тоньше самцов. Это позже, темнея, они нагоняют массу. Поэтому в горячке боя я и посчитал её подростком.

– Ларги! – предводитель шагнул к ней. – Что ты с ним разговариваешь? Он же чуть не убил тебя. Ты молодец! Хорошо придумала. Сама убьешь его?

– Помолчи, Брамба, – Рангунка лишь мельком глянула на него и приказала:

– Ведите его в мою палатку. Брамба, проследи, чтобы возле нее никто не бродил.

– Ты что? – Я видел, что верзила не верит своим ушам. – Ты хочешь с ним говорить одна? Он же убьет тебя одной лапой!

Я тоже не верил ни ушам, ни глазам. Что здесь происходит? Как это? Я считал себя уже достаточно сведущим в устройстве общества Рангунов: у них доминирующий пол, это самцы. Все, что я видел до сих пор, говорило об этом. То, что имелись отдельные исключения – Кохуари и Камада – только подчеркивало правило. Похоже, эта самочка – очередной феномен.

– Я не одна. Со мной мои помощницы. И он без оружия.

Я подумал, что Брамба прав: мне не нужно оружие, чтобы убить её. Если её помощницы выглядят так же, то они ей не помогут. Кроме того, у меня еще есть нож.

***

Я сидел на жесткой лавке у стены палатки. Напротив, за грубым столом сидела Ларги. Её помощницы – такие же субтильные самки сидели справа от неё, тоже на лавке, как у меня. Никакого сравнения с палаткой Кохуари. Всё просто, грубо, но чисто. Я понял, что удивляться надо не рваному окружению лагеря и порядку внутри. Настоящий повод для удивления – это вот эта неказистая самочка.

Несмотря на неожиданную отсрочку, я всё-таки ждал, что дело кончится моим убийством. Я помнил, какими глазами смотрела на меня тогда эта самка, когда я чуть не отрубил ей голову. В тот момент она явно считала, что умрёт. Это читалось в её взгляде. По опыту знаю – за свой страх всегда хочется отомстить. Увидеть, что твой враг тоже почувствовал то, что пережил ты. И Рангуны в этом ничем не отличаются от людей. Во всяком случае, я всегда хотел отомстить каждому обидчику. А я и Рангун, и человек.

Но, как оказалось, эта бледно-зелёная Рангунка, по виду совсем молоденькая, по уму ничуть не уступает Камаде или Кохуари. А в чём-то даже превосходит. Меня ошеломили самые первые её слова. Когда мы только уселись, она спросила:

– Игор, ты пришёл договориться об охране Площадки?

Если бы я находился в облике человека, у меня, наверное, открылся бы рот. Откуда она знает моё имя? И как она догадалась? Но тут же я подумал, что всё может быть проще. Какой-нибудь шпион у Правительницы. Рангуны слишком любят деньги.

– Кто-то передал вам, что я хочу договориться об этом?

– Нет. Нетрудно догадаться. Ты в приближённых у этой бывшей проститутки, Кохуари. И ей сейчас надо срочно в Браммеринг, иначе там её хозяйство растащат. А бойцов у вас здесь не хватает. Вот она и решила договориться с нами, потому что мы здесь единственная сила. А послала тебя, потому что сама боится. А ты отмороженный. Лезешь прямо в пекло.

 Я опять выпучил глаза. Все в точку! Словно она все время присутствовала рядом со мной. Но кое-что я услышал впервые: Правительница – бывшая проститутка? С такой профессии трудно подняться. Тем более пробиться в первый ряд. Тут и Рангуну-самцу надо выпрыгнуть из комбеза, чтобы чего-нибудь добиться, что уж говорить о работнице презираемой касты. Это говорит о том, что Кохуари действительно неординарный экземпляр, хотя я еще ничего выдающегося в ней не разглядел. Только агрессивность и полное отсутствие тормозов. Может, для здешнего общества такого хватает? Тогда я тоже смогу пробиться.

И еще одно труднообъяснимое: молодая Рангунка говорила слишком правильно. Так, как Камада. Кохуари до этой бледно-зеленой очень далеко. Сленг Правительницы сразу выдавал её. Он прорастал из её прошлой и настоящей профессии. Я знал, что это не перевод Сферы. Она что – образована? Как это может быть? Она родилась здесь. В диком мире тюрьмы Брама IV. Тут нет школ. С каждой минутой вопросов все больше.

Но самый главный вопрос: кто все-таки командует здесь? Этот брутальный Рангун Брамба, или эта тщедушная самочка? Пока выходило так, что всем заправляет она. На какое-то время я растерялся, не понимая, какой образ действия избрать. Как разговаривать с самкой-подростком? Я ведь как раз рассчитывал на такого, как Брамба. Только хотелось мозгов чуть больше. Но меня интересовало еще одно:

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

Она опять улыбнулась.

– Мы должны знать своих врагов. Я увидела, что ты опасен. Поэтому узнала о тебе. Это нетрудно. Ты ищешь Диких. И ты приехал с Охраной. Но остался один. Теперь ты у Кохуари. Все верно?

 Я только кивнул. Она права, узнать обо мне несложно. Поселение невелико. Я весь на виду, и все Рангуны Правительницы знают обо мне. Интересно другое: вот эта сентенция – мы должны знать своих врагов – сама она до этого дошла или кто-то учил? Если сама, то это первый вундеркинд среди Рангунов, которого я вижу. Тянуть больше не стоило. Раз девочка говорит обо всем прямо, я буду тоже так.

– Раз ты все знаешь, тогда какой будет ответ? Будем договариваться или воевать? И еще: сразу скажи, кто здесь командует – Ларги или Брамба?

– Будем договариваться.

Это она сказала серьезно. Зато вторую фразу опять с ухмылкой.

– Командует Брамба, но договариваться будешь со мной.

Понятно. Значит, все-таки главный здесь – эта самочка. Командует Брамба, а я командую им. Что за взрыв феминизма у Рангунов? Камада, Кохуари, а теперь и эта. Ладно, меня это не касается. Мне главное, чтобы Правительница быстрей смогла отправиться в Браммеринг. Поэтому продолжаем прямой разговор:

– Какая ваша цена?

– О цене потом. Сначала о том, что ты предлагаешь? Условия?

Я только покачал головой. Какой деловой подход. Конечно, у любого Рангуна есть торгашеская жилка (кроме меня, конечно), но такое…

– Условия простые: надо обеспечить дальнейшую бесперебойную работу Площадки. Так, как все было до этого. То