Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

Поэтому Вик вместе с тобой поедет. На том самом броненосце. И будет вынужден участвовать в тех самых торжественных мероприятиях на правах ближайшего родственника невесты, а потом и супруги цесаревича. А ещё мы воспользуемся ситуацией, чтобы усилить уже находящиеся в арендованном нами у Австрии Которе и в Черногории эскадру и экспедиционный корпус. Война уже стучится в двери балканских государств. И тех, которые уже есть, и тех, которым только предстоит состояться.

Джонни, как и почти всегда, серьёзен. Он и раньше, во времена беззаботного, по сути, бытия ганфайтером, особенной весёлостью не отличался, а уж потом… Война, перепрофилирование из вольного стрелка и немного налётчика сперва в военного, затем в одного из основателей тайной полиции, последующая многолетняя работа на поприще «плаща и кинжала» — всё это окончательно дополнило его и без того мрачную натуру, заставило засверкать кристалл души особенными гранями. Вот и сейчас не мог пройти мимо той интриги, которая была затеяна некоторое время назад против Османской империи и раскручивалась по полной программе с опорой на единственный по сути реальный плацдарм в той местности — княжество Черногорию.

Плацдарм, да. И крайне неожиданный для многих и многих в том плане, что никто не мог понять, по какой именно причине Американскую империю понесло именно в эту часть света. Никто толком ничего не понимал, зато засуетились, пытаясь разгадать очередную подброшенную из Ричмонда загадку. Ту, ответ на которую лежал совсем в ином направлении, чуть ли не в противоположному тому, куда почти все ринулись, бодро стуча копытами.

Звон колокольчика. Это Мари призывала кого-то из тех, кого на Базе можно было с определённой натяжкой назвать обслуживающим персоналом. И да, всё тот же привычный ей колокольчик, хотя телефон уже давно успели провести. Только телефон, он же и в новинку, и слышимость пока не очень, да и определённые неудобства присутствовали. Не чета тем, к которым лично я с самого детства привык.

— Кофе, с лимоном и сахаром. На песке, а не на обычном огне, — отдала она распоряжение появившейся… женщине. Причём красивой, можно даже сказать, роковой, однако, она была ещё и одной из числа служащих министерства тайной полиции.

— Будет сделано, леди Мария, — произнесла та и исчезла столь же тихо и практически незаметно, как и появилась.

— Мари в Петербург, её привычки и повадки туда же, — хмыкнул Джонни, за прошедшее время успевший изучить сестрёнку немногим хуже, чем глубины собственной души. — Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии ждут большие перемены. Особенно связанные с привлечением женщин к службе. Официально, а не как агентесс.

— Это если ей дадут запустить свои холёные, нежные, но привыкшие ещё и убивать ручки в жандармские дела.

— Это мне и не дадут? — хихикнула Мария. — Хотя… если мне не дадут, тогда и я кое-кому давать перестану.

Стервочка! Даже изначально у Марии Станич были отличные задатки, а уж после долго и качественного их развития в подходящей атмосфере результат налицо! И горе тем, кого уже не восходящая, а успевшая взойти и засиять своим особенным светом звезда тайного сыска и кровавых интриг зачислила в свои враги. Зная же психопрофиль цесаревича Александра, можно было быть уверенным — желания и капризы той, в кого он реально влюбился, будут исполняться если и не на все сто, то по большей части точно. Более того, успев убедиться в том, что Мари реально разбирается в политическом и не только сыске, равно как и в дипломатии, пусть и жёсткого, даже жестокого образца, нынешний цесаревич и будущий император с большим удовольствием перекинет на неё немалую часть этих своих хлопот.

— Твой «милый Саша» будет баловать прекрасную невесту и совсем скоро супругу, — соглашаюсь с тем, что влияние сестрёнки на жениха уже сейчас достигло огромных значений. — Ты у нас уникальная, второй такой при всём желании не найти. И это была совсем не лесть, а просто факт, опровергнуть который никак не получится. Вон, Джонни охотно подтвердит, да и все другие, которые знают истинную тебя. А знает уже немалое число народа.

— Да, я такая! — горделиво вымолвила Мари и почти сразу отвлеклась на прибывший кофе с полагающимися к нему закусками. — Благодарю, Тельма, поставь вот сюда, на столик. И можешь быть свободна.

Короткий поклон, улыбка вовсе не служанки, а той, которая может подчиняться, но в рамках совершенно иной иерархии. После чего упомянутая Тельма нас покинула. Джонни же, дождавшись, пока Мари отведала кофе, а потому пришла в, хм, несколько лучшее расположение духа, озвучил одну из своих мыслей:

— Мне кажется, с отъездом Мари в Санкт-Петербург и часть персонала Базы сменит место проживания. Вряд ли навсегда, но надолго. И такие вот «тельмы» тоже отправятся покорять своим особенным зловещим шармом заснеженные русские просторы.

— Законы сохранения в действии. Хотя старина Ломоносов, который Михал Васильевич, он вряд ли мог предположить, для каких порой неожиданных закономерностей будут использоваться его несомненно гениальные формулировки.

— Ломоносов, — призадумался Джонни, который как то не был особым любителем копаться в истории, тем более других государств. — Что-то помню, но не очень. Учёный, поэт, университет то ли сам основал, то ли был в нём очень важной персоной. Да, в Москве!

— Не напрягай мозги, это я его так, к слову к разговору приплёл, — отмахнулся я. — А то, что Мари часть людей с собой заберёт — оно пойдёт исключительно на пользу. Если уж там, в Петербурге, рискнули пойти на действительно тесное переплетение интересов двух империй — пусть получают желаемое. Наши парни и местами прекрасные леди наловчились находить и выкорчёвывать разных революционеров, бомбистов-террористов и прочую нечисть. И делать это так, что у чудом уцелевших потом вместо снов кошмары с непроизвольными криками, а порой даже лужами.

Кивает друг, сестрёнка и вовсе цинично усмехается, слушая моё мнение о происходящем. Ну а я не могу не вспомнить ещё об одной крайне важной детали — том, что способно вот-вот стать не просто очередным переделом сфер влияния, а затронуть Европу по полной. Так затронуть, что придётся приложить немалые усилия, чтобы не допустить разгорания запланированных конфликтов во вторую Восточную — она же Крымская — войну, причём с заметно расширенным числом активных участников.

— И снова к делам близ черногорских границ. После устроенного парочкой усиленных нашими «добровольцами» чет в Подгорице, после показательного разрушения тюрьмы Юсовача, вырезания гарнизона османского вилайета прямо в казармах, казни вали,