Некромантка - Екатерина Звонцова

богу. Свой гнев, обиду, отчаяние и готовность все крушить, всех устрашать. В какие-то минуты она ведь правда о подобном подумывала: о черных как ночь бульварных ужасах с восставшими трупами. Но во-первых, то были так, скорее помутнения. А во-вторых…

– Я их не поднимаю, – осторожно возразила Шурочка. – Они поднимаются сами. Я только зову.

Неожиданно Ив засиял еще сильнее и аж подскочил вместе с «троном».

– Вот! То что нужно!

Даже в глазах звезды загорелись. На губах опять появилась улыбка, но в этот раз мечтательная, будто перед мысленным взором уже затанцевали какие-то образы.

– Отличная идея, – заявил он, энергично потирая руки. – Спасибо! Что ж, больше мне пока ничего от тебя и не нужно, отдыхай, что ли?

Как ничего?

– А… – Шурочка запнулась. Ив вопросительно поднял бровь. Нет, нет, она должна уточнить сейчас же. – А что… а экзамена не будет? Какой-нибудь проверки? Достойна ли я?

Ив тихо рассмеялся и ухватил нож. Шурочка чуть всполошилась: нет, не ждала беды, но все-таки когда вместо ответа на подобный вопрос кто-то хватает острый предмет…

– Ты – достойна. – Нож с аппетитным хрустом вонзился в пирог и отрезал еще кусок, вдвое больше предыдущего. – И даже в голову такого не бери. И не будет у нас экзамена. Будет… ну, как бы ленивый семейный вечер, вот. Только со звездой. И звездой будешь ты.

Шурочка собиралась запротестовать, что она никакая не звезда, даже и не претендует, ей бы просто вписаться, ну хоть как-то, хоть тушкой, хоть чучелком, и желательно, чтоб ни у кого из-за этого не было особых хлопот… Но Ив уже деловито плюхнул ей на тарелку пирог, придвинул вторую подставку с остывшим яйцом, и все слова застряли на языке. Семейный вечер, значит, семейный вечер. Не смотрины же? И даже смотрины она уже пережила целой и невредимой.

Шурочка улыбнулась в ответ и подлила себе еще чаю.

* * *

Увидеть новенькую, да еще и некромантку, на удивление возжелало больше чародеев, чем Ив полагал: в Ложе яблоку было негде упасть, стоял гвалт. Дамы и господа расселись за столиками, оккупировали диваны и кресла, кто-то пристроился даже на ступеньках купальни. По слухам, планировался еще и банкет, а значит, кутеж до ночи. Ну и ну! Свою «премьеру» Ив назвал бы аншлагом, не будь это по отношению к Шуре беспощадно.

Ну хорошо, хорошо, немножко обманул барышню; теперь она наверняка там, за алой бархатной портьерой миниатюрной сцены, дрожит как зайчонок. Но он и сам не думал! Когда упоминал «ленивый семейный вечер», представлялось, что Шура потопчется пару минуток перед постной, усталой, как всегда чем-то озабоченной физиономией Алхимика, услышит вялое «Угу, добро пожаловать» и ладно. Но что вышло, то вышло. Общество, видимо, без Ива заскучало и теперь хотело зрелищ, любых. Или просто повод напиться.

Ну а для кого-то зрелищем, в неприятнейшем из смыслов, был сам Ив.

– Ну что, Гений? – Этот голос всегда будто выплевывал его имя. Оно пророкотало над гомонящей Ложей так явственно, что не услышать было бы сложно. – Нашел себе чародейку-горничную? Должен же кто-то подметать листочки после твоих выступлений!

– Хи-хи-хи, – подхватили рядом дребезжащим козлиным тенором.

Измаил, военный чародей, тоже явился, надо же. И очередного бесцветного дружка, чье имя Ив даже не помнил, притащил. Парочка – оба в вычищенных темных мундирах, высоченные, прямые как палки – уселась за столом у входа и, конечно, появление Ива не пропустила. Безымянный дружок все хихикал, а Измаил буравил Ива таким взглядом, будто хотел сожрать. Так, глубокий вдох, глубокий вдох… можно, конечно, и мимо ушей пропустить, да невежливо это. Ни одна шутка не должна остаться без ответа, зачем иначе ее шутили?

– И вам здравствовать. – Помедлив, Ив небрежно развернулся, чуть поклонился и окинул взглядом тяжелые железные эполеты Измаила, из-за длинных свисающих цепей больше похожие на монастырские вериги. – По цветочкам соскучились? Польщен и тронут таким размягчением души. На следующем плацу организуем розы… ну или маргаритки. Хотя сейчас сезон хризантем.

И он пошел дальше, посмеиваясь, зная, что Измаил тихонько рычит вслед. Не заладились отношения, ух, с первого дня. Ива в Ложе вообще не так чтобы безоговорочно любили: для кого-то он был слишком ярким, для кого-то непредсказуемым, для кого-то громким. Для кого-то – например, для Измаила – непочтительным, незрелым и бесполезным. Впрочем, Ив не особо обижался: что поделать, если иначе у этой братии устроены головы? Военные чародеи, сейчас, в мирное время, занимавшиеся в основном оружейными, транспортными и прочими работами, либо картографией и охраной границ, ценили стабильность, порядок, чинность. А вот юмором были обделены, иначе почему Измаил все не прощал Иву безобиднейшие шутки: когда на паре парадов он, случайно оказавшись рядом и ужаснувшись истошному торжеству милитаристской мысли, решал чуть сбавить пафоса? Ну подумаешь, из ружей или могучих пушек вырывались вот те самые цветочки-лепесточки, конфеты в блестящих фантиках и голуби мира с веточками в лапках! Разве это не лучше пуль и снарядов сейчас, когда и врага-то рядом нет?

– Здравствуйте, Лебедушка! Здравствуйте, Алхимик! – Выкидывая военную парочку из головы, Ив помахал.

Сиятельная чета ждала впереди: уважаемый начальник, как всегда, напоминал что-то, что могла бы выкопать… поднять… позвать из-под земли Шура, зато его благоверная слепила совершенством, будто вечная гофмановская куколка. Встретившись с Ивом глазами, Алхимик словно чуть выдохнул, мол, «Вернулся, паршивец!» Лебедушка же сразу приняла выжидательный вид, мол, «С чем пожаловал? Впечатли нас!» И действовать стоило сразу на паре фронтов.

– Лебедушка! – воскликнул Ив. – Да, да, все будет! Но пока у меня для вас, кстати, презент, который я забыл вручить до отъезда! Принимайте!

Глаза Алхимика в ужасе округлились, а синяки под ними словно еще потемнели. Вот-вот начнет грызть ногти! Зато Лебедушка уже захихикала, ухватила его за руку:

– Ну, не трясись! А ты о чем, Ив? Что значит для меня, персонально?

Она с возросшим интересом, теперь прямо-таки испытующе посмотрела на Ива. Тот взгляд выдержал, опять в своей манере поклонился, взмахнул рукой – и пышная зеленая завесь под самым потолком Ложи задрожала, зашелестела, качнулась. С нее начали опадать листва и цветы – Ив позаботился о том, чтобы как можно больше свалилось на гривастую голову Измаила и в чай его приятелю, – а потом выпал и подарок, заблаговременно припрятанный. Опустился красиво: точно на узкие, голые, покрытые россыпью алмазных кристаллов плечи Лебедушки, и некоторые особенно впечатленные чародеи ахнули.

– Лебедь?

– Ой, правда лебедь!

– Вот это да, большой, ух…

На Лебедушке красовалась длинная и пышная шубка из нежнейших белых перьев. Прохладный жемчужный блеск очень шел к ее бледной коже, светлым холодным глазам, медовым завиткам волос. Показалось