Адъютант Кутузова. Том 1 - Анджей Б.

у его ног. В лагере он тоже спал на воздухе: с восточной стороны Измаила не было деревень, и врага можно было не опасаться. Я возил для него пуховик с теплым шелковым одеялом, но здесь пришлось спать по-суворовски — на охапке соломы, укрывшись шинелью.

Мне было не привыкать, хотя, признаться, ощутимо веяло холодом.

Когда чуть забрезжил рассвет, из мазанки послышался голос Суворова. Михаил Илларионович мгновенно проснулся. Я был уже на ногах. На дворе стоял холод. Сквозь легкий туман вся земля покрылась инеем: ночью морозило. Вставать из-под шинели все-таки не хотелось. Я бросил взгляд на хозяина. Михаил Илларионович лежал, облокотясь на руку, и смотрел сквозь отдернутый полог палатки на мазанку командующего.

— Э-эх, ухнем!

Из мазанки выскочил в одних туфлях Александр Васильевич. За ним — с ведром в руке и мохнатым полотенцем на плече угрюмый, всегда чем-то недовольный денщик Прохор. Мы часто оставались вдвоем, когда хозяева были чем-то заняты. Прохор был своего рода ангелом-хранителем Суворова. За хмурым денщиком скрывалась добрая душа. Он по-отечески опекал своего барина, никого не подпуская, когда тот отдыхал. Вестовой вынес к завалинке одежду и сапоги генерала. Александр Васильевич легко согнулся, и денщик, не торопясь, вылил на голову ведро воды. Тот выпрямился, встряхиваясь, подпрыгивая на одном месте, а Прохор неласково сунул ему полотенце.

Наблюдать за ними было холодно, но забавно. Не каждый день мне предоставлялась возможность увидеть своими глазами командующего в минуту его пробуждения. А он, что-то весело приговаривая, стал энергично растирать полотенцем лицо, поясницу, ноги. Бросив полотенце, стал бегать вокруг мазанки:

— Хорошо-то как! Э-эх, расея, матушка-царица! Погоним турок сегодня! А потом устроим жаркую баньку!

Михаил Илларионович знал, что Александр Васильевич считает баню лучшим средством против всех болезней. Сам завидовал Суворову, что тот может закаляться. Но сейчас, в это промозглое декабрьское утро, когда и без обливания сыро и зябко, видеть, как человек окатывается студеной водой, было не по себе даже мне — уроженцу грядущих веков.

Молодец Александр Васильевич! Говоря откровенно, я, как и мой хозяин, тоже не всегда приветствовал закалку по утрам. Живя в своем времени, я, по сути, занимался зарядкой каждый день. А здесь — смешно сказать — обленился до крайности. Точнее, наверное, просто времени не хватало. Ведь я оказался в гуще такого круговорота событий, что и пожелать некому. Но обязанности исполнял. Денщик подал Кутузову форму, а я зачитал последнюю сводку. Не надевая мундира, Михаил Илларионович, поеживаясь, вышел из палатки.

Лагерь еще спал. Над тлеющими кострами кое-где вился слабый дымок. Замерзшие часовые, засунув руки в рукава шинелей, приветствовали командира. Вдали, как горная гряда, высился Измаил.

* * *

Я подал хозяину собственноручно изготовленный эспандер. Когда несколько недель назад я ему преподнес эту дивную для него штуковину, он рассмеялся.

— Кроме приборов ты еще и спортивные снаряды можешь изготавливать, Гриша? Да ты у меня настоящий кладезь!

Помнится, я выкрутился тогда шуткой. Говоря откровенно, я уже несколько раз предлагал ему различные простейшие приспособления своего века. Кроме бинокля и эспандера, он уже имел у себя в арсенале незатейливые вещи обихода, которые были в употреблении моего времени. С высоты своих знаний я постепенно, медленно, но неуклонно, почти незаметно, пополнял своими «изобретениями» его коллекцию. Кроме этого, благодаря мне, войска Суворова и Кутузова были лучше оснащены теплой одеждой, обновленной обувью, подсумками, капюшонами, рукавицами и прочими необходимыми деталями. До оружия я пока не решался добираться. Те же унитарные патроны, даже если бы я «изобрел», опять же в кавычках, то где бы я их мог изготовлять?

А Кутузов меж тем выскочил с эспандером на мороз, присоединяясь к Суворову.

— Здравия желаю, Александр Васильевич!

— А-а, Мишенька! Здравствуй, дорогой. Сбрасывай все да обливайся!

— Нет, благодарствую, Александр Васильевич, я не умею!

— Наука невелика! — крикнул Суворов, пробегая мимо.

— Я уж лучше со своим спортивным снарядом. Вот, Гриша мне какой изготовил — полюбуйтесь!

Суворов на миг приостановился, бросил удивленный взгляд на меня. Вспомнил, очевидно, подаренный мною бинокль.

— Да у тебя адъютант, что ученый в академии! Мне бы такого. А то мои лентяи совсем от рук отбились. Вон, денщик Прохор, и тот норовит мне все время какую-нибудь гадость устроить. Я бегать по снегу хочу, а он мне валенки сует. Я хочу облиться студеной водой, а он мне шубой в лицо тычет!

Я мысленно рассмеялся. Кутузов стал ритмично приседать, растягивая эспандер на груди. Потом за спиной. Тела двух генералов отличались друг от друга. Суворов был сух, подтянут, худощав. Его сослуживец был полной противоположностью — упитан, со складками жира и уже рано опухающими ногами.

Прохор, денщик Суворова, подошел к Кутузову с ведром, кружкой, полотенцем — стал лить на руки воду, продолжая бурчать:

— Нет того, чтобы умываться по-человечески, а все, прости господи, полощется, как воробей в луже. Спасу на него нет. Того и гляди заболеет.

— Это самый лучший способ дышать воздухом, Прохор, — рассмеялся командующий, выхватывая полотенце. — Советую тебе, Мишенька, заняться, а то вон как ты, помилуй бог, раздался!

— Да, брюхо у меня действительно есть… — утирая лицо, сердито оглянулся на меня Кутузов. — Гришка вот меня откармливает. А бегать я, Александр Васильевич, отяжелел.

— Ничего. Вот сейчас мы напьемся горячего чайку, согреемся — и в путь! Пока осман почивает, — сказал Суворов, думая уже о другом.

Прохор поспешил накрыть ранний завтрак. Если посудить — очень ранний, даже по моим меркам своего времени. Часов у меня не было, но по сумрекам можно было определить, что Суворов разбудил нас никак не позже четырех. А легли спать мы вчера в половину двенадцатого. Не надо быть математиком, чтобы вычислить то короткое время, что занял наш сон накануне штурма Измаила.

А он, этот штурм, вот-вот должен был начаться…

* * *

Турки не обратили внимания на всадников, подъехавших к крепостным рвам у восточных ворот. Они не боялись русских: если «неверные» не смогли ничего сделать Измаилу за четыре недели, то чего же бояться их теперь, когда запахло зимой? И тем более не страшными были эти четверо верховых, которые с высоких крепостных валов казались им просто букашками.

Суворов и Кутузов медленно ехали вдоль рва. Я с адъютантом Суворова следовал сзади. Кругом запорошило инеем, вот-вот должен был выпасть снег. Полушубки военного покроя спасали нас от холода. Проснувшийся за нашими спинами лагерь быстро подкреплялся, натягивал капюшоны, проверял амуницию. Все происходило в полном