Гёрлхуд - Софа Вернер

– Ты... и Мора?

Пауза намекала, будто я что-нибудь знала о Море на самом деле.

– Ой, не начина-ай, – Ряба хныкнула. – Дружу, с кем хочу! – И тут же спохватилась. – Мора, хоть и Мертваго, но хорошая.

– Ну как ты можешь так говорить? – Мне пришлось удивиться, но внутри всё сжалось: фамилия многое расставила на свои места. Вот только дети Смерти не могут быть хорошими, да и вообще никто из нечисти хорошим не был. – Думаю, что с ней сложновато дружить...

– Да, очень. – Ряба поджала губы, но будто подтвердила совсем другую сложность во взаимоотношениях.

Мы держали друг друга под локти и жались плечом к плечу, справляясь с ветром, бьющим в лицо. С каждым днём дорога от учебного до жилого корпуса занимала всё больше и больше времени посреди безликого тумана. – Мора одна из тех, кого при рождении одолел мор, но она справилась. Ты помнишь эту страшилку?

– Помню, – я вздрогнула. Мора, видимо, смогла отпить кровь живородящей матери и поэтому продолжила существовать. – И давно вы общаетесь?

– Это получилось случайно. Мертваго одиноки, они как бы закрыты в своей же семье. Но она не такая ужасающая катастрофа, знаешь? Рядом с ней не дрожит вода, а ещё ей на руки садятся голуби, если она захочет.

Я мерзковато хихикнула. Вот уж сказочная принцесса, ничего не скажешь...

Мы с Рябой взбежали по лестнице и спряталась в блоке от мерцающей лампочки в подъезде. Красные глаза счётчиков в промежуточной темноте проводили нас до двери. За окном выло, стонало, стучало ветками в стекло – нечто незримое, но очень знакомое.

Прежде чем лечь в кровати, мы решительно пошли умываться, притом тщательно – по привычке деля одну узкую раковину в общей на весь блок ванной. Ряба тщательно тёрла глаза гидрофильным маслом, чтобы смыть плотно припечатанный оранжевый кат-криз в стиле Кайли, а я осторожно промачивала ватной палочкой край века, чтобы отодрать ленту накладных ресниц. Наедине мы позволяли себе смеяться над чёрными кругами под глазами из-за размазанной подводки и громко ойкать, корректируя брови. Иногда Ряба умело давила мне прыщи на спине – знав, что так нельзя, но побороть желание бывало сложно, – а я помогала ей распутывать клубы волос на затылке, которые она сама называла «гнёздышками». Мне думалось, что это была та дружба, которой мне не хватало все предыдущие годы, но вряд ли мы бы когда-нибудь вместе кормили голубей и обсуждали философию.

– Пригласи Мору с нами потусить как-нибудь, – вдруг предложила я, словно мы когда-то тусили. – Устроим девичник, или типа того...

– О-о, нет, – Ряба будто подавилась зубной пастой и поспешно сплюнула, затем протёрла лицо и сняла ободок с бантиком, которым убирала от лба волосы. – Мора вряд ли согласится. Она одиночка по натуре.

– Мы столкнулись с ней недавно, кстати, – я решила быть честной. – И она подозревала меня в чём-то. Не говорила ничего такого?

Ряба неопределённо заморгала, замотала головой и пожала плечами одновременно, а затем прихватила косметичку и открыла дверь, чтобы выйти. Значит, было что скрывать, – сразу поняла я, но разрешила Рябе ещё какое-то время тайну в себе потоптать. Ей врать в тягость, если вдруг что случится плохое – она сразу мне скажет.

Я по-обычному легла в кровать, накрылась одеялом и приготовилась имитировать сон. Тот, который приходил ко мне «на полу» – это сон без сновидений и без предсказаний, обычная дрёма. А вот тот, который пригвоздил бы меня к потолку... Вспоминая прошлый раз, я твёрдо решила, что до выпуска больше его практиковать не буду, и потому вполне осознанно обрекала себя на бессонницу.

8. Встреча Кошмара

Мне показалось, что я открыла глаза на минуту раньше будильника. Рывком вскочила и села в постели, уставившись на открытую дверь. Соседка по блоку с несуразно огромными бигуди на голове неловко посмотрела мне в глаза – в те, которые на лбу – и испуганно закрыла дверь, наверняка попросту перепутав нашу комнату и общую кладовую. Как это она успела меня разглядеть?..

– Да долбанный ты ужас, – выругалась я и упала обратно на подушки, в объятия синтепона (потому что на перьевых рядом с Рябой спать как-то неловко).

– Уже утро? –Жалобно отозвалась Ряба со своей кровати.

Я глянула в окно и, увидев свет вместо мрака, спохватилась в запутанном одеяле. Кое-как нашла телефон под подушкой, нажала несколько раз по сенсору тач-айди, но экран не отзывался.

– Ряба, сколько времени?

Вместе ответа она лишь сонно протянула мне свой аналоговый будильник-цыплёнок – со стрелками. Я увидела, что одна из них – короткая – указывала на десять, а вторая, подлиннее – на шесть. И пусть это будет шесть десятого или десять шестых – плевать на математику! – хмурое солнце за окном говорило лишь о том, что раннее утро, в которое я должна была проснуться, давно прошло.

Никогда раньше день наступления Кошмара не был солнечным и светлым, или хотя бы не тёмным. Пасмурность, которая окутывала легенду о нём, как будто сгущала краски буквально – обычно лампочки мигали, а мы танцевали, как под светомузыку, радовавшись наступлению тьмы.

– Ладно я проспала, а ты-то почему? – Продолжила ворчать я, натягивая утеплённые колготки, без которых в последних день октября в юбке на улицу не выйти. Я, стоявшая только в белье и колготках, застыла над кожаным коротким куском бордового цвета.

– Ты чего? – Ряба громко и протяжно зевнула, а после почесала глаза, похрустев суставами. – Блин, как спина-то болит...

Я по инерции прислушалась к своему телу и тоже обнаружила, что вся шатаюсь и еле держусь на ногах. Как-то неправильно начался обыкновенно долгожданный и праздничный день, который скорее отнимал силы, а не дарил их.

– Мы опаздываем на встречу с Кошмаро-ом! Встава-ай! – Я шутливо напала на Рябу, повалила к стене и защипала бока, чтобы хорошенько пощекотать. Она захохотала, но не осталась в долгу, и крепко обняла меня, обездвижив. Её руки на самом деле всегда были сильнее, чем казались – тонкие лапки, способные очень многое