Гёрлхуд - Софа Вернер

– Здесь все перекусали друг друга, что ли? И откуда тут мальчишки?

Я вслух удивилась тому, как старшекурсники-задиры Метель и Ураган спорили о методе укладки имбирного печенья – стопкой или пирамидкой – и при этом осторожничали с хрупкими формами вроде летучих мышей или паучков, чтобы никакая печенька не стала жертвой их бурного спора.

– Мальчишки тут работают за еду, – Ужа радостно улыбнулась и постучала ручкой по своему картонному планеру. Я смогла воспитать из неё умелую ассистентку любого события. – Честно говоря, тут все работают за еду.

– Но только не мы, – протянула я. – Мы тут безвозмездно прокладываем дорожку праотцам!

Ужа активно закивала, потому что хвалённое «кошмары должны держаться вместе» воспитывали в нас всех.

– Директрису я не видела, – опередила она следующий вопрос и засуетилась, заприметив какое-то происшествие за моей спиной. – Займёшься напитками, хорошо? Они никак не доведут глинтвейн до ума.

Я тут же переключилась и огляделась в поисках каких-нибудь ведьмочек у котла с безалкогольной альтернативой любимого напитка взрослых; а Ужа ускользнула из-под моей руки, и как будто растворилась во внезапно многочисленной толпе. Около пятидесяти существ молодой нечисти лепили по кирпичикам праздник, который, оказалось, в этом году нам нужен сильнее, чем когда-либо.

В детстве смысл встречи Кошмара ускользал за оранжевыми огоньками, запахом коричных булочек под белым кремом и жирным тыквенным салатом, которого всегда было в избытке у любой мамы на столе. Уже здесь, в училище, наступление Кошмара превратилось в высказывание зрелости, становление взрослости, попойки и поцелуи в общагах тайком. И вот – никаких вливаний горячительного во вскипячённый глинтвейн как будто не планировалось, а взросление начало ощущаться отложенной ношей, висящей мраморной плитой над головой. Я тоже хотела ускользнуть, и потому внесла в злосчастную смету несколько килограмм дорогого тыквенного салата в вариации с креветками, чтобы мы вернулись ко встречам Кошмара – но с утраченной детской простотой.

Около котла с глинтвейном царила борьба за специи. Мы выросли в разных уголках мира, и в каждой семье напиток варили по разным рецептам.

– Нельзя добавлять гвоздику, это же воровство культуры! – Говорила Тайфу, потомственная катастрофа родом со старых Курильских островов.

– В смысле? Гвоздика – это основа глинтвейна, – спорил с ней мой одноклассник, но первогодка. Я его не знала лично, но кошмар из него вырос примечательный: короткие зелёные локоны торчали над чёрным лицом с белыми глазами.

– Мы в Страхе-на-Дону, здесь вообще глинтвейн не варят – спирт закусывают стручком корицы, – заметил кто-то из толпы, и я громче обычного хохотнула. Тогда весь круг советчиков обернулся на меня, нахмурив брови (у кого они были).

– Думаю, что нам следует добавить все нужные специи, но в умеренном количестве, – тут же оправдалась я и указала на стопку одноразовых чашей. Классическая форма кубка, выполненная в разноцветном пластике. – И оставить часть пряностей рядом с котлом, чтобы каждый смог себе добавить в порцию.

Ребята немного поступились, и я проскользнула к котлу, чтобы свершить свой же совет. На подносе уже кучками собрали все те ингредиенты, которые при контакте с вскипячённым соком тут же наполнили бы спортзал нитью аромата, обнявшей всех воедино. Можно не любить глинтвейн на вкус, но отрицать необходимость хотя бы ради одного глотка для святости праздника нельзя... К вишнёво-виноградному вареву я отправила махом – немного гвоздики, корицы, пять изюмных ягодок, сушёную клюкву по своему вкусу, цедру апельсина, ложку имбиря, звёздочки бадьяна, крошенный мускатный орех, зелёную семечку кардамона и щепотку смеси перца для остринки.

– Готово! – Я радостно хлопнула остатками по столу и указала всем на забурливший на фальшивом огне котёл. Тут же обратилась к его огневолосому создателю Пожару и тыкнула пальцем тому в плечо. – Не сожгите тут всё и не доводите до кипения ещё раз.

Бурление тут же стихло, голос чуть угас и Пожар важно кивнул. Как и кто затащил одного из старших смертельных Мертваго на варку глинтвейна я ума не приложу. И тут я увидела Рябу, репетировавшую вальсовый квадрат вокруг непроницаемо чёрно-белой Моры.

– А это правда, что у вашего отца есть рейтинг любимых детей?

– Правда, – медленно кивнул Пожар и огонь в его глазах тоже опустился и поднялся. – И я на его вершине.

– Ну конечно, – я опять похлопала его по плечу, потому что он был здоровый и теплый, как передвижной камин (и потому что он это позволял). – Мы же с тобой поступили в один год, да?

Я помнила его ещё прыщавым и мелким, как искорка на куче хвороста. Сейчас Пожар был похож на ритуальное кострище.

– Да, – опять односложно ответил он. – Ты чего-то хотела?

– Не-а, – я косо глянула на Рябу и его сестру, а потом опять на него самого. – А Мора хорошая?

– Никто из Мертваго не «хороший», – ощетинился он. Я подняла руки, как бы отступив. Это хорошо, что они нехорошие, потому что хорошесть в этом мире ведёт к увечьям и несчастиям, но не тем, которые укрепляли. Например, дружить или любить хороших для нас – это акт самоуничтожения.

– Пожар, я у тебя украду подружку? – На мои плечи вдруг легли руки-змеи, голос Аиды вынудил ухо зудеть. Я потерлась щекой об испачканное прикосновением плечо и обернулась.

– Меня нельзя украсть, я сама пойду. Чего тебе?

– Приятно видеть тебя во все глаза, – поиздевалась Аида и мы отошли от Пожара, который никогда и не собирался меня присваивать. Сквозь прилипшие ко мне пряные запахи, степная горькуха Аиды пробивалась в нос и зудела.

Я постаралась сосредоточиться, но общее освещение спортзала и солнце за стеклом высоких окон сливались над её головой и слепили яркостью.

– Ты так здорово всё подготовила! – Громко и чётко похвалила Аида. Я вся сжалась – слишком позитивно это звучало. – Это прям всем праздникам праздник, – она всё нависала сверху, хотя была не сильно уж выше. Улыбка хищно вытянулась, но при этом совсем не моргали глаза. – Спасибо, что позволила мне помочь, когда заболела!

Я давно почувствовала, что с Аидой что-то неладное. Но теперь она при всех вошла в какой-то пик, и, мне показалась, стала совсем уж опасной для себя и