FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

— … это было легко, он не слушал интуиции, полагаясь…

— … только на силу…– закончил он.

— Учитель так рано…

— … и не вернулся…

— Мне так…

— … и мне.

Они давно знали, что могут обходиться без слов, но побаивались совсем уж отказаться от речи.

Несколько вдохов и лифт скроется в толще грунта, навсегда унося их прочь от дома. Меркурий не моргая смотрел на далекий-далекий город внизу, как всегда рассыпавшийся на миллиарды бликов — старался сохранить его в памяти, забрать с собой. Элизиум ничуть не выглядел городом-смертником, хоть и был уже разрушен на треть. Он наивно купался в лучах вечного рассвета, словно ребёнок, который не верит в беду, пока сам с ней не столкнётся.

Меркурий зачем-то вслух произнёс эпитафию:

— Прощай, моя любимая страна закатного солнца.

— Прощай, моя любимая страна восходящего солнца, — смахнула у глаз Ариадна.

На поверхности как обычно царили сумерки. Внешняя часть планеты настолько обросла промышленными комбинатами, что лучи настоящего светила никогда не касались земли. Сотни метров металлических стен простирались на тысячи километров воль. В обычный день в прошлом здесь стоял невообразимый шум — всюду сновали роботы, погрузчики, курьеры, транспорт. Процесс добычи и переработки ископаемых полностью автоматизировали несколько тысячелетий назад. Роботы добывали, переправляли, обрабатывали, доставляли, осваивали новые технологии и территории, а когда выходили из строя, сами себя ремонтировали. Вмешательство извне не требовалось.

Эллины не любили подниматься на поверхность — врождённое чувство гармонии бастовало, при виде мертвых механических джунглей, где каждое свободное место использовалось рационально, без поправки на эстетическую привлекательность.

Сейчас здесь царил хаос. Корабли с большинством выживших покинули планету. Труд роботов перестал быть нужен, и их просто выключили. Сейчас, уходящие к горизонту идеально ровные магистрали, покрывал слой механических трупов. В месиве металла и пластика никто не смог бы определить, где заканчивалась одна машина и начиналась другая. Кое-где на планете произошли ядерные взрывы, обезобразив поверхность, но это никого не волновало —

Эллины уходили не оборачиваясь.

Они оба одинаково хотели поскорее отсюда убраться. Переглянувшись, решительно шагнули к любимой Десятке (десятому поколению лёгких летательных аппаратов), не договариваясь, каждый занялись своим делом — она программировала полёт, он настроил время шлюзования. Через пару минут Десятка уже скользила сквозь разряженную атмосферу в последнем полёте.

Времени пока в избытке. Автопилот сам справится с управлением — трафик на воздушной магистрали нулевой. Двое перешли в крошечную каюту. Сели за стол. Меркурий немного ослабил связь и проговорил:

— Ариадна, я…

— Мерк, я поняла. Мне бы тоже хотелось немного поговорить напоследок. Я очень люблю твой голос.

— А я люблю тебя.

Вот вроде бы и решили поговорить, но смотрели друг на друга и молчали, потому что нечего говорить, когда всё обдумано, давно решено и понятно без слов.

— Как думаешь, увидимся когда-нибудь?

— Вряд ли. Сам знаешь — ноосфера гибнет, истоначается, ещё никто не вернулся.

Снова тяжелое молчание. Только приборы потикивают в кабине.

— Не пожалеем? — она прикусила губу, не поднимая глаз.

— Нет… Думаю нет.

— Мы должны. Конечно. Вот только… — её рука, коснулась его ладоней. — Знаешь, если что-то случится, боюсь я не смогу вечность без тебя.

Он спрятал её тонки пальцы в своих, но не смог ответить.

Ещё немного тишины.

Навигационная система Десятки приятным голосом объявила, о посадке.

Надев лёгкую походную защиту, они вышли на поверхность. Несколько миллионов лет назад, атмосфера красной планеты лишь слегка не подходила для дыхания. Пара тысяч лет и её можно было привести в порядок, изменить климат, как замышляли Великие предки, но всё пошло не по плану предтеч. Народ был слишком занят распрями, да и многих вполне устроила жизнь под землёй, поэтому судьба внешнего мира перестала кого-либо волновать. Сейчас атмосфера снаружи стала абсолютно непригодна для жизни.

Крошечный желтый вездеход, настолько маленький, что даже сидеть на нём нужно было друг за другом, весело затарахтел, понёс прочь от Десятки, загребая красный песок. Проехав всего с километр, стало ясно, что без навигации они бы наверняка заблудились. Рыжие дюны, рыжее небо, жидкие облака — три составляющих повторялись вновь и вновь. Дыхательная смесь, истощилась больше чем на половину, когда вдали показалось что-то новое. Привычный пейзаж оборвался, уступая место необъятному Киммерийскому морю.

Двое стояли на утёсе, называемом Большой Сирт и не могли насмотреться на простейший с точки зрения физики, но такой фантастический вид. Гигантские волны поднимались над поверхностью на несколько сотен метров, а затем опадали, разбиваясь миллионами брызг. Над морем стоял высоченный туман — измельчённые капли не поддавались на зов слишком слабой силы тяготения, замирали в воздухе, будто раздумывая, а не улететь ли прочь? Но потом находили подруг и вместе шумно падали в море каплями дождя.

— Я совсем не так себе это…

— иначе представляла и я…

Ариадна установила трёхметровый силовой купол, чтобы избавиться от неудобных скафандров. Преимущество походного купола в том, что в нем можно дышать, и при этом стоять на земле. Стены не скрывал, ни звуков моря, ни порывов ветра, смешанного с водяной пылью.

Двое сели на песок, крепко обнялись и долго смотрели на солнце, прятавшееся на горизонте в пелену.

— Выпьем? — предложил Меркурий, достав из сумки фляжку.

— Конечно, — крикнула она, пытаясь перекричать море.

Ариадна полулежала между ног, откинувшись на его грудь. Он наблюдал за закатом, чувствуя запах её волос. Такого резонанса как сейчас, с ними ещё не случалось. Ариадна глядела на профиль любимого мужчины и одновременно видела закат его глазами.

Он мысленно спросил:

— Тебе хорошо? — зачем? Ведь и так знал.

— Да, очень, — мысленно же отозвалась она.

Двое переглянулись.

— Так вот, что такое настоящая телепатия! — его мысли.

— Да, оказывается всё просто, — закрыла глаза она.

Солнце лениво ползущее в море залило красный мир всеми оттенками красного.

Спустя много минут, он признался:

— Девятая, — ты лучшее, что со мной было. Я не жалею…

— Восьмой, теперь мы вместе навсегда. И в жизни, и в смерти.

Прошёл час. Приборы, поддерживающие купол, тревожно пищали — батареи садились. Солнце скрылось, уступив место экстремальному холоду ночи. Порывистый ветер играл песком в дюнах. Яд давно подействовал. Два тела, обнявшись, невидяще смотрели в бурлящую пучину.

В водах Киммерийского моря начинался шторм.

Глава № 5. New