FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

— Сергей, — этот путь всего-навсего воспоминание из прошлого. Ты помнишь, что будет дальше? — мягкий, бархатный голос, казался таким неестественным в идеальном мире безмятежности, что его захотелось выключить.

— Ты здесь чужой. Тебя не может быть здесь, — слабо отказывал он голосу, смутно припоминая его владельца. Животное? — Уходи, пожалуйста.

— Ты пойдёшь вместе со мной! — голос настаивал.

Душа не помнила, как называется эта интонация, но испытала тревогу.

— СЕРГЕЙ, ТЫ НУЖЕН — ВЕРНИСЬ! –приказ громом прокатился по туннелю, как пылинку зацепив почти чистую душу.

— Не-е-е-т! Я не хочу! — закричал душа, падая. Тысячи отброшенных в ничто воспоминаний неумолимо возвращались, жалили все сразу, как рой ос, впиваясь в астральное тело.

Секунду спустя у него снова были руки, ноги и, что самое главное — лёгкие без воздуха. Он не видел ничего вокруг, самое важное, что нужно сейчас сделать — поглубже вдохнуть. Пробежала волна страха, он резко сел на кушетке и оглушительно набрал воздух…

— Тебя зовут Сергей. Ты на космическом корабле «Последний завет». Я твой друг — Гвидон. Вспомнил? — так вот чей это был голос. — Вспомнил?!

В голове гудело, как после сотрясения.

Сознание возвращалось чересчур медленно. Он задал себе вопрос: «Кто я?» — и понял, что не знает ответа. Навалилась паника, а затем волна сильного страха, которую Сергей не смог подавить.

— А… Гвидон… Я… я не понимаю, что со мной… — жалобно проговорил его языком кто-то, — Мне двадцать пять лет и восемьдесят три года. Я грузчик и актёр. Я Валерий Сергеевич и я же Сергей… — голос дрогнул и упал до шёпота, — Гвидон помоги мне… — По щеке катилась слеза отчаянья. — Мария Андревна ждет звонка.

— Постарайся успокоиться и не пытайся ничего вспоминать, я… сейчас-сейчас, потерпи… я тебе сейчас всё объясню… — несмотря на ровный голос, херувим нервничал.

— Гвидон, спасибо, ты молодец! — мягко улыбнулась херувиму Марина, словно слышала их диалог.

«Когда она оказалась рядом? Есть ли у нее женьшеневые капли? Сердце больно прытко стучит. Что я такое?»

— Я сама всё объясню, — девушка заглянула в глаза и показалась такой земной, родной, всепонимающей, что захотелось укрыться в её объятиях. Она присела на край кушетки, провела тёплой ладонью по небритой щеке, печально вздохнула. — Бедный мальчик, я понимаю каково тебе сейчас, но ничего нельзя поделать. Пока ты не пройдёшь все от и до. Понимаешь, ты и я — все земляне, когда-то в глубоком прошлом были Эллинами — крылатым народом с красной планеты. Да, я не ошиблась. С Марса. Так вышло, что наш дом погиб. Я не знаю всего, но некоторое время спустя, мы — эллины начали перерождаться на Земле — возникло человечество. И с тех пор наши души кочуют сквозь время, меняя тела и сознания, жизнь и смерть.

Марина хоть и говорила неспеша, артикулируя каждое слово, произнесла это всё одним блоком без пауз, словно боясь, что её перебьют. Быстро глянула на то, как он непонимающе пялится и продолжила.

«Сегодня объявлен день бреда? Теперь она несет какую-то фигню», — подумал Сергей.

«Полоумная», — пожал плечами в голове Валерий Сергеевич, — «и ноги короткие».

«Мужчины, не отвлекайтесь», — вмешался Гвидон, сохраняя спокойствие. — «Нам говорят важные вещи».

— … десятилетий назад кое-что произошло и теперь людям грозит уничтожение, чтобы этого избежать наши правители — великие «Смотряшие», приняли решение пробудить колоду легендарных воинов прошлого, — она встала и начала ходить вокруг, избегая пересечения взглядов. — Для этого используется метод репликации сознания. То, что с тобой сейчас произошло — это первая стадия. Дальше будет проще: аппаратура настроилась под тебя и теперь не потребуется таких глубоких погружений в прошлые жизни…

— В мои прошлые жизни… — повторил Сергей. — Марин, ты что ли про реинкарнацию?

— Да.

— То есть, я и впрямь был Валерием Сергеевичем, скончавшимся, упав с лестницы?

— Да.

— Но ведь я и сейчас им остаюсь! — Сергей схватился за колени, — вот чую, подагра обострилась, житья с ней нет. Знаешь ли, а в шестьдесят пятом я танцевал степ в Большом, да так лихо! Авторская антрепризу заказали на следующий год. Что со мной?

— Ты Сергей. Прежде всего ты — Сергей! А Валерию Сергеевичу давно пора отдохнуть, — Мара заглянула ему в глаза, как Марина Андревна заглядывала, когда подавала ему снотворное, а потом поправляла покрывало. — Сергей у нас главный. Сергея не обижаем. Хорошо, Валерий Сергеевич?

Он зажмурился. Стопроцентное безумие. Делирий. Галюны.

Как бы неправдоподобно ни звучало изложенное Марой, у него не осталось сил спорить и сомневаться. Ему было настолько плохо, что какие-то там истории про реинкарнации и Марс звучали сейчас, словно лекция по высшей математики — набором слов, фоновым шумом. Он измучился. Он слишком ярко помнил, как умирал. Он попробовал «умирание» на вкус, прочувствовал от начала до конца. Это было ужасно. Это страшило.

Валерий Сергеевич причмокнул, смакуя забытое ощущение полного рта зубов:

«Юноша, вы кажется тугодум. Ваша знакомая пытается нам сказать, что умирать и воскресать мы с вами будем ещё долго».

— Что?! — ахнул Сергей, подскочив на кушетке. Отыскал глаза Мары. — Ты хочешь сказать, я должен умереть столько раз сколько рождался на Земле?! Плюс ещё один раз, чтобы снова стать этим парнем с Марса? Так что ли?

— Да.

«Охренеть».

— Хватит дакать, Сколько раз надо умереть?

— Сам считай: в среднем, по две жизни в столетие. У меня было больше… — тихо добавила Мара. А дальше, чтобы поддержать, или чтобы позлорадствовать, вдруг заулыбалась. — Кстати, хоть и слабое утешение, но метод репликации на тебе используется в третий раз. Ученые доработали технологию, и твое полное пробуждение пройдёт быстро. Я была второй, а Вольт первым, нам пришлось проживать каждую смерть с полным погружением — тебе придётся поверхностно. Поверь, тебе очень повезло!

— Даже везение у меня какое-то стрёмное, — проворчал он.

— Да уж, везунчик! — не заметив иронии серьезно сказала Марина, — я бы всё отдала, чтобы поменяться с тобой местами.

— Я так понимаю, выбора у меня нет?

— Теперь уже нет. Начало положено.

— А до того, как вы с пришельцами на меня «положили», выбор был?

— Боюсь, что нет. Понимаешь, судьба.

— Не понимаю. Но давай продолжим, а то простата ноет