Лучший травник СССР - Сергей Александрович Богдашов

Я подошёл к «Ниве». В багажнике — окровавленные мешки, свёртки. В салоне — пустые бутылки, закуска. Обычная картина для таких «охотничков».

— Вован, тут мясо уже упакованное, — доложил я. — И в багажнике, и в салоне.

— Понял. Так, вы трое — сели на траву, руки на коленях. Саш, пригляди.

Старший, пока садился, процедил сквозь зубы:

— Слышь, егерь. Может, договоримся всё же? Мужики вы или нет? Ну, сгоряча вышло. Деньги нужны? Скажи сколько.

— Ах ты ж падла! — Вован шагнул к нему, схватил за грудки. — Ты мне деньги предлагаешь? Да я за каждую косулю в этом лесу, за каждого лосёнка, за каждого зайца перед лесом отвечаю! Я их выходил, когда они от голода умирали! А ты мне — деньги⁈

— Владимир, остынь, — положил я руку ему на плечо. — Не надо. Протокол составим, и пусть суд разбирается.

Сорока отпустил мужика, тот тяжело дышал, но молчал.

Составление протокола заняло около часа. Вован записывал всё до мелочей: марка машины, номер, количество туш, оружие — два незарегистрированных карабина, на которые даже документов не было, а это статья, и серьёзная. Топор, нож. Всё изъяли, сложили в кучу.

— Распишитесь вот здесь, здесь и здесь, — ткнул пальцем Вован. — И запомните: завтра же ваши данные уйдут в район, в охотнадзор. А оттуда — прямиком в суд. Штраф — от тысячи рублей, и это если повезёт. А может и срок светить.

Мужики приуныли. Особенно молодые — те совсем скисли. Старший злобно молчал.

— Машина остаётся здесь, — добавил Вован. — Ключи — мне. Заберёте, когда разрешат, но лишь после того, как я увижу заверенные у участкового протоколы. А сейчас — валите пешком. До дороги тут километров пять, там проголосуете. Успеете до вечера в город вернуться.

— Да как же… — начал было старший.

— Пешком, я сказал! — рявкнул Сорока. — Или хочешь, чтобы я тебя в район сам отвёз и участковому сдал? Мечтаешь в камере посидеть до понедельника?

Мужики, матерясь, побрели в сторону дороги. Мы остались одни на поляне.

— Что с тушей? — спросил я.

— Заберём, — вздохнул Вован. — На экспертизу. Пусть на паразитов проверят. Потом, может, в зоопарк передадут, хищникам. Не пропадать же добру. Хотя, — он посмотрел на останки, — Жалко. Красивая была косуля.

Стрелка подошла к останкам туши, обнюхала и тихо заскулила.

— И она понимает, — покачал головой Васька. — Сволочи.

Мы погрузили мясо в багажник «Нивы», которую Вован решил отогнать к себе во двор — чтобы не угнали.

Дома нас ждала Аннушка. Увидев наши лица и Ниву, ничего не спросила, только налила по полной кружке холодного кваса.

— Ну что? — спросила тихо, когда мы переоделись и сели за стол.

— Задержали троих, — ответил Вован. — С самкой косули. Без лицензии, без сезона. С оружием без документов.

— Господи, — перекрестилась она. — Ироды. А косулёночек?

— Где-то там, — махнул рукой Сорока. — Может, выживет. Уже почти взрослый должен быть. Но без матери… Трудно.

Я молчал. Внутри клокотала злость. Ратибор тоже молчал, но я чувствовал его гнев — он буквально вибрировал в моей голове.

— Если бы не вы, — вдруг заговорил он, — Я бы их… Но нельзя. Ваш закон.

— Наш закон, — мысленно ответил я. — И он их накажет.

— Надеюсь, — вздохнул старик. — А пока — иди умойся. От рук кровью пахнет.

Я послушался. Умылся холодной водой, с мылом, на два раза.

Вечером мы сидели на веранде, пили чай и молчали. Каждый думал о своём.

— Завтра поедем в район, — нарушил тишину Вован. — Сдадим протоколы, оружие, машину. И если повезёт — попадём на нормального судью. А то знаю я некоторых — отпускают за взятки или по «телефонному праву», после звонка сверху.

Я посмотрел на звёзды, на тёмный лес за горой, и вдруг понял: я на своём месте. Здесь, среди этих людей, в этом лесу. И никуда больше не хочу.

На следующее утро мы тоже выезжали на Пильную, но больше поводов для тревоги не было. Тишина. Зато я невольно обратил внимание, сколько здесь рябчиков. Нет, не увидел, услышал. Даже в ближайшем лесу, как бы не дюжина их пересвистов.

— Рябчиков слушаешь? — улыбнулся Сорока, когда я приложил ладонь к уху, — Я тут четыре поляны рябиной засадил. Она уже первые грозди дала. Скоро, года через два, тут рябчика невпроворот будет. И дрозды появятся.

И всё бы хорошо, и когда я, после обеда, вознамерился заняться прокачкой каналов, тех самых, магических, как Ратибор потребовал его к Дубу везти, и срочно.

— Мы куда-то спешим? — поинтересовался я столь ультимативным требованием срочности.

— Лес — это хорошо, и Силу он неплохо восстанавливает, но мне на Первую Печать нужен полный Резерв. Кроме, как от моего Дуба, столько взять негде.

— Так-так-так, а теперь давай, ты немного успокоишься, и всё мне по полочкам разложишь, этак, поэтапно. С чего тебя вдруг на какие-то действия пробило, что придумал, и как оно на мне отразится.

— Хм, я тут поразмыслил и немного испугался.

— Чего?

— Если тебя убьют, или ты вдруг умрёшь, так ведь и я… того. Больше шанса не будет, а тут у тебя весело. Мне нравится. Нет, я понял, что ты воин и смерти не боишься. Я же чувствовал, что ты на каждое движение любого из трёх готов был быстро и правильно среагировать. Я даже в лучшие годы так не умел, но я и не воин. Признаюсь, заставил ты себя уважать. Пусть и не полный боевой транс показал, но что-то около того. А это, знаешь ли, дорогого стоит.

— Ты к делу переходи, — прервал я словоохотливого деда, — Что за Печать?

— Так обычная Печать Регенерации, — попытался было приврать он, словно забыв, что я его эмоции чувствую, — Ну, хорошо — хорошо, не совсем обычная. Если её прокачать, то тебя убить будет крайне сложно.

— И прокачивать её мне придётся в муках? — ехидно поинтересовался я в ответ, подозревая, кому это предстоит терпеть, по его предположениям.

— Ну, не совсем. Там каждая царапина и даже укус комара свой вклад будут вносить, пусть и крохотный. Зато тебе