Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— хороший кузнец, но нужный металл не найти и в городе. Я понял, что нужно льере. Для тонкой работы нужна другая сталь. Мы маленько изменили форму, я посмотрел, как ты режешь и мне показалось это больше будет под твою руку, чем первый нож.

— Ивер! Ты лучший! Он идеален! — Маша вертела нож во все стороны, примеряя его в руке, привыкая к весу и балансу, словно воин к оружию.

Девочка аж подпрыгивала от возбуждения и радости. Торопливо чмокнула Ивера и тут же помчалась в кладовку, схватила луковицу и несколько морковок, быстро почистила и уложила на разделочную доску.

— Смотрите! Сами поймете разницу! — Воскликнула она, и под легким свистом острого лезвия луковица рассыпалась на идеально прозрачные, почти невесомые полукольца.

Тук-тук-тук! — Сливаясь в одно большое лезвие стучал нож, едва касаясь доски. Морковка за считанные секунды превратилась в аккуратный столбик, а затем — в ровный брусок, который тут же распался на идеальные кубики. Это было не просто приготовление еды — это было искусство, танец, в котором нож был продолжением руки.

— Вот это да… — Прошептала Лаура, наблюдая, завороженная, как и я. — Я и не знала, что так можно.

— Да и я не уверен, что смогу повторить, — восхищенно протянул Ивер, смотря не на распадающийся на полукольца лук, а на кисть руки, — была бы мальчишкой, я бы тебя сабле научил…

— Это основа! — С горящими глазами объясняла Маша, пропустив мимо ушей сомнительный комплимент дяди. — От нарезки зависит, как прожарится продукт, как отдаст сок, как сочетается с другими вкусами! Меня дядя Маттео учил, он вообще целое шоу с ножом делал! Я только чуть-чуть научилась. Это же целая наука! Существуют разные виды нарезки: вот это соломка, а вот бруноаз, а вот так можно сделать тончайшие слайсы…

— Ну я рад, что тебе понравилось! — Таким довольным я не видел дядю уже давно, — Кавнату потом передам, что он все же доказал, что лучший в наших краях.

— Спасибо! А дорого обошелся?

— Не, Кавнат вообще ничего не взял. Сказал, будет рад, если понравится, ночь не спал, чуть не плакал, говорит, едва твое лицо вспомнит, с каким разочарованием на нож смотрела. Жить говорит не могу, зная, что девчонка запозорила мое творение.

Представив гранитное лицо кузнеца плачущим, я некультурно заржал, а следом и все остальные.

— Не, он правда распереживался, и когда я к нему пришел с рисунком и своим старым ножом, он только рад был. Даже готов был доплатить. Кстати, он остатки стали с ножа взял для какого-то ножа для мясорубки. Сказал, ты поймешь.

— Да? Ой, точно, хорошо что сообразил! А то мы только бы делали, что мясорубку точили… А когда ее сделает?

— Сказал, как винт сделает, так сроки скажет. Что-то у него там не выходит… А вообще занятная штука, мы ее там покрутили уже.

— Э-э, как покрутили, если он только сроки скажет? — Мое недоумение в этот раз даже Машу опередило.

— А Кавнат из глины ее слепил, обжег, собрал и испытал. А теперь детали повторяет из металла.

— Ух ты! А я бы так не догадалась, — восторженно протянул Маша. — Ладно, его из разряда дикарей тоже вычеркиваю…

— О! Не знал, что можно из дикарей в разряд разумных попасть, — рассмеялся Ивер, — а кого еще повысила?

— Ну тебя в первую очередь, — улыбнулась Маша, — Асту… Наставников… Весела вот то впишу, то вычеркну. Хи!

— Ивер, потренируемся? — Ловкие движения Маши с клинком натолкнули меня на логическую мысль.

— А пошли, — встал с лавки Ивер, но Маша нас быстро обломала.

— Так. У нас сегодня генеральная уборка! План максимум — стены, потолок, лавки, полы. Все до блеска.

Мы с Ивером и Яником переглянулись. Объем работы был пугающим.

— Маш, — осторожно начал я, — это не на один день, да и кому копоть мешает…

— Не боись! У нас есть метод! Я вчера попробовала вон в том углу.

Метод оказался простым и варварским. Мы принялись скрести стены мокрыми тряпками с золой и песком. Грязь отставала пластами, но прогресс был таким же быстрым, ну как движение улитки. Через час мы покрылись черной жижей с ног до головы, а очистили лишь кусок стены у входа. Я ранее и не обращал внимания, что стены покрывает такой слой копоти! Когда оно было равномерно, в глаза не бросалось, а теперь, по-любому, нужно доделывать, так как чистое пятно только подчеркивало грязь закопченных стен.

— Так не пойдет, — с разочарованием в голосе произнесла Маша, наблюдая, как Яник, зевнув, едва не уронил ведро. — Мы все умрем тут от усталости, а не закончим. Как-то оно в моем представлении было бодрее и веселее… Хм? Веселее!

В этот момент в дверь таверны в очередной раз заглянула пара друзей Яника — вихрастый Ген и коренастый Барт. Увидев наше угрюмое месиво, и найдя в нем чумазого Яника, они фыркнули и собрались уходить.

Но в глазах Маши уже загорелась знакомая искра. Та самая, что бывала перед тем, как она затевала что-то безумное и необычное.

— Мальчики! — Звонко крикнула она. — Хотите заработать? По медной монете каждому!

Через пятнадцать минут в таверне было уже восемь человек ребятни от девяти до одиннадцати лет и должны были прибежать еще. Маша, молниеносно перемещаясь по залу, раздавала указания.

— Ведра и тряпки там! Золу — на заднем дворике! Воду — из бочки! Туда надо еще ведро теплой вылить, должна уже согреться! Задача — очистить этот зал от столетней копоти! Кто устал — может идти, монета только тем, кто дойдет до конца!

Первые полчаса работа кипела. Скребки скребли, вода лилась, мальчишки орали и толкались. Но энтузиазм, подогретый медяком, быстро начал выдыхаться. Работа была монотонной и грязной. Темп замедлился, несмотря на прибывающее пополнение и принесенные металлические щетки.

Маша, наблюдая за этим, быстро сориентировалась, хитро прищурившись.

— Так, стоп! Перерыв на переформирование!

Она волевыми взмахами руки разделила ребят на две команды: «Быстрые барсуки» во главе с Геном и «Неудержимые кроты» под предводительством Барта.

— А почему мы кроты? — Закономерно возмутился Барт.

— Зеваете много, — невозмутимо и как обычно без всякой логики ответила Маша и объявила, — новая задача! Чья команда к закату солнца очистит свою половину зала