Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Почтенный Сари ибн Кулейб, — вежливо поклонился я по традиции давихаров головой и шеей, с прикладыванием правой руки к сердцу, а потом отводя ладонью к нему, — меня зовут Весел, я сейчас за старшего, отец в отъезде.

— Тогда мои уста будут обращены к тебе, достойный сын своего отца, — вернул мне поклон купец, бросив внимательный взгляд на пояс с ножом, — я бы хотел получить возможность воспользоваться колодцем и купить у тебя дров для нашего каравана.

— Конечно, дрова вон, даже наколотые, берите сколько надо, я знаю, что вы всегда оплачиваете честно, отец никогда вас не проверял. Воду можете взять из тех бочек, она уже прогрелась, только попрошу потом бочки заполнить, чтобы до вечера тоже успели нагреться.

— Благодарю, добрый юноша! Сейчас распоряжусь. А дозволено мне будет воспользоваться вашей кухней? Мне надо приготовить кахву, а на печи это делать удобнее, нежели на костре, и пока его еще разведут…

И это тоже уже было традиционным вопросом.

— Это будет честь для нашей кухни, если такой знаменитый человек воспользуется ей! — Ответил я, как учил отец.

— Тогда я сейчас отдам распоряжения и возьму все необходимое для приготовления.

Мужчина ушел за территорию таверны, к ручью через дорогу, где караван встал лагерем, а ко мне выскочила Маша посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

— Ого! Какие быки! Первый раз таких больших вижу.

Внимание девочки привлекли крупные, с сарай размером, быки, что волокли не менее огромные фургоны.

— Да, они их очень ценят. Один такой может везти груза, который можно разместить на пяти телегах, что вчера привозил Дерек, причем могут тащить весь день, без остановок.

— Это же сколько они едят? Такого же не прокормишь!

— Им вечером и утром варят специальную похлебку. Секрет не раскрывают, но варится она часа три, не меньше.

— Странно, что можно для животных три часа варить?

— А тебя только быки удивили? А вон те горбатые, на которых охрана ездит, тебя не удивили?

— Верблюды? Да я на таких каталась, да и в кино много раз видела.

Да уж, обычные быки, пусть огромные — для нее диковина, а заморские звери, ни на кого не похожие — привычная обыденность.

— Сари идет, — показал я на идущего от лагеря мужчину в расшитом халате. А рядом, но чуть позади, следовал молодой парень с ящиком в руках, — он будет какой-то ритуальный напиток готовить, попросил кухню в свое распоряжение.

Мария внимательно оглядела мужчину в халате и, приложив руку к сердцу, вежливо поздоровалась.

— Здравствуйте!

Купец заметно напрягся и, оглядев девочку, перевел вопросительный взгляд на меня. Я сперва не понял, но на всякий случай быстро представил Машу.

— Льера Мария Алексеевна Котовская. По решению Храма проходит у нас обучение. Она главный повар в таверне в отсутствие родителей.

Угадал, именно это мужчине и требовалось.

— Всего лишь старый Сари ибн Кулейб, торговец редкостей и специй, а также скромный путешественник, — вежливо отвесил поклон мужчина, не представив своего спутника. Вроде, это значит, что тот слуга и не имеет права слова. — Извините, первый раз вижу ваш народ, не смог определить, кто вы. Но точно не из этих мест, судя по манере одеваться и держаться.

— Из Руссии, — не давая вставить слова Маше, произношу я оговоренную легенду.

— Никогда не слышал, — искренне удивился купец, — где это? Я полагал, что объехал весь свет.

— Это очень далеко, — перехватила инициативу Маша, — у нас люди, похожие на вас, тоже редкие гости. У нас холодно, и поэтому жители югов не любят у нас бывать.

— Да, я тоже не любил по северам путешествовать. Ходил с караванами отца по юности. Вы позволите воспользоваться вашей кухней?

— Да, конечно, пройдемте.

Мы зашли на кухню и мужчина, забрав у молчащего слуги свой ящик, уже привычно поставил его на стол, открыл его и вынул зауженный кверху ковшик, маленькую ручную мельницу, коробочки, мешочки с завязками и плоскую дощечку, на которой уже были выжжены кружки от ставившейся на неё много раз горячей посуды. Двигался он спокойно и уверенно, отработанными годами движениями, как человек, который делает это далеко не первый раз.

Едва он открыл ближайшую коробочку, очень плотно закрытую, и по кухне пополз специфический запах, как Маша, которая стояла у печи, помешивая лопаткой фасоль, вдруг зашевелила носом, изумленно вгляделась в содержимое коробочки и совершенно невежливо завопила:

— Кофе⁈ У вас есть кофе!

— Кахва, — совершенно спокойно поправил ее мужчина, но секундой спустя понял и теперь уже он изумленно повернул голову к Маше. — Вы знаете, что я сейчас буду делать? Вы знаете, что это за зерна?

— Конечно! Я обожаю кофе! Но я думала, что его тут нет…

— В этой стране и правда нет, — все еще недоверчиво произнес мужчина, — его мало кто умеет правильно готовить, да и мало кому нравится его горький вкус. Простите за моё неверие, но мне сложно представить, что вы пили его и вам нравилось. Это напиток взрослых мужей, для бодрости духа и крепости памяти.

— Ну, судя по обьему воды и количеству зерен, что вы насыпали в кофемолку, — прокомментировала девочка действия мужчины, обозвав мельницу по своему, — это будет очень крепкий напиток, а с учетом специй, еще и очень специфический. Полагаю, выпив такой, я пару дней спать не буду. Нет, я пила другой вид: капучино или латте. Вот он уже вкусный.

Последние слова она произнесла с откровенной грустью и мужчина тут же отреагировал.

— А приготовьте, пожалуйста. Я люблю учиться и мне бы хотелось посмотреть на новый напиток из привычного зерна кахвы.

— Такого, как я пила, не выйдет, сахара нет, а с медом будет не то… Но да, конечно, буду рада сварить себе и вам кофе, пусть и без сахара.

— А что такое сахар? — Тут же, не скрывая интереса, спросил торговец редкостями и специй.

— Это такое сладкое, сыпучее, как песок, обычно делается из свеклы. Ну еще из специального сорта тростника.

— Минутку. — Купец повернулся к слуге и что-то нараспев произнес на своем языке, отправляя парня наружу.

После чего мужчина перелил из своего ковшика сварившийся напиток в высокий и узкий стакан из тончайшего стекла, помыл ковшик и, передав