Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в уши стариков, которые согласно кивали.

— Я человек простой, — с ложной скромностью сказал Дерек, — но я муж старшей дочери твоего отца. Когда твои родители уехали, они оставили тебя, мальца, пусть и с доблестным Ивером, но он, как ни крути, воин, а не домодержец. Ему многие тонкости ведения хозяйства, обхождения с людьми, да те же деревенские обычаи — неведомы. И вот я вижу: дело клонится к тому, чтобы порвать с родней. А это, братец, — прямая дорога к тому, чтобы и остальные от тебя отвернулись. Кто заступится за того, кто своих предает?

Гром, самый словоохотливый из стариков, ударив посохом оземь, подхватывая мысль, подтверждая свое имя и перекрикивая абсолютно всех, заявил:

— Истинную правду глаголет Дерек! Обычай — стена крепкая. Свояк — не чужак. С родни сперва бери, потом уж по сторонам гляди. А то на Нордов косо смотреть начнут. Репутация — она, как девичья честь, один раз уронишь — не поднимешь.

Я попытался вставить слово, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу, осознав, что происходит.

— Мы ничего не рушим! Его товар вечно порчен и втридорога! Мы просто…

— Просто что? — Мягко, но властно перебил меня Мирон. Его тихий, сиплый голос перекрыл мой. — Мало ли что показалось мальчишке? Товар есть товар. Не нравится цена — торгуйся. А отворачиваться — последнее дело. И не перебивай, когда старшие речь ведут. Воспитанность — первое дело. Мы пришли не скандалить, а порядок наводить. Дать совет. И видя, что взрослых нет, а вы с гостьей заморской начудили…

— Чушь какую-то городите! Нет такого правила, чтобы в ущерб себе у бессовестной родни… — Не выдержала Маша, выбегая вперед. Но ее голос, звонкий и яростный, разбился о каменную стену их высокомерия.

Дерек даже не взглянул на нее. Он продолжал смотреть на меня и Ивера, как будто она была пустым местом, и продолжил, не дав ей договорить.

— Вот именно, — сказал он, подхватывая слово «начудили». — И потому, как старший родич по крови жены, я беру на себя эту тяжкую ношу. Не ради выгоды, клянусь Старыми! А ради сохранения семьи, ради репутации Нордов, ради самого этого места, чтобы его не сгубили неопытностью! Я возьму бразды правления таверной до возвращения твоих родителей. Всё будет честно, я даже отчетность буду вести. А ты, Весел, помогай, учись. Дело-то отцовское тебе в наследство останется. А льера… — Он, наконец, скользнул взглядом по Маше, — пусть отдохнет от своих затей. Навоевалась тут вдоволь.

Его тон был таким сладко-убедительным, таким проникнутым мнимой заботой, что на мгновение я даже усомнился: а вдруг он и правда так думает? Может просто показать, что все у нас нормально и мы спокойно ведем хозяйство? Но следующий момент расставил всё по местам. Его люди, не дожидаясь формального согласия, уже двинулись. Один толкнул Яника, другой направился к сараю, двое пошли обходить здание, словно хозяева.

Ивер шагнул, преградив путь к двери, куда было направился Дерек и большая часть мужиков.

— Стойте. Здесь хозяин — Весел. Норд его оставил. Я здесь — гарант его прав. Ваших «прав по жене» я не знаю. И не признаю.

Дерек вздохнул, изображая сожаление.

— Ивер, Ивер… Герой ты наш. Но ты — дальняя кровь. Ты здесь на птичьих правах, прости за прямоту. А я — семья. Старики тебе подтвердят. Не усложняй, не вводи людей в грех неповиновения старшим родственникам. Отойди. Не доводи до конфуза.

Гром кивнул, опираясь на посох.

— Так и есть, воин. Твой меч нам не указ в родовых делах. Дальний род молчит, когда близкий по крови или по браку говорит. Отойди, не позорься.

— По родству, ты, Ивер, — подал голос незнакомый мне старик, — двоюродный брат отца Норда. Твоя ветка прав на эту землю и вовсе не имеет. Земля даровалась деду Норда, в то время как твой отец уже был жив, стало быть путей наследования не имеется. А первым на очереди — старший ребенок Норда, его дочь. Но то — девка неразумная, кто ж девку-то на хозяйство поставит. Но благо у нее муж есть, законный, он и становится первым на наследование и управление в отсутствии совершеннолетних наследников мужского пола.

Мужики, приехавшие с Дереком, тут же осмелели. Началась толкотня, но не оказывая агрессии. Просто оттесняя, навалившись массой. Ивер заметно растерялся. Решить силой он мог, нет тут ему противников, но повода решать силой не было.

Но внезапно напиравшие мужики отшатнулись назад — в дверях появился Сари ибн Кулейб. С невозмутимым лицом купец откинул халат, показывая рукоять сабли. А за его спиной в проеме виднелись двое его охранников, скинувшие свое одеяние и блистающие броней из стальных полосок.

— Прошу прощения, — его бархатный голос заставил всех замереть. — Но шум мешает моему отдыху. И вкушению удивительного в своей простоте и вкусе блюду, что есть дело тонкое и требующее тишины. Не будете ли вы так добры объяснить причину этой… суеты?

Дерек опешил лишь на секунду, затем, чуть согнув голову в небольшом поклоне, заговорил с удвоенной слащавостью:

— Почтеннейший гость! Тысяча извинений! Дело сугубо семейное, бытовое, не стоящее вашего внимания. Мы тут… наводим порядок, в отсутствие хозяев.

— Порядок, — повторил Сари, глядя на толкущихся мужиков. — Да как же хозяева-то отсутствуют? Тебя, мил человек, я впервые вижу. А вот я вижу Весела, сына Норда. И каждый год его тут видел. И слову опоясанного мужа, что его отец оставил старшим, верю. И вижу, что льера и мастерица, чей талант я уважаю, лишена слова, в то время, когда ей есть что сказать по сути спора. В моей стране это считается дурным тоном. Есть спор, дайте сказать обеим сторонам. Я уверен, ее слова внесут ясность.

«Старейшины» только сейчас догадались глянуть мне на пояс и сразу заметно скисли. Да, версия с несовершеннолетним наследником сейчас только что отпала. Дерек сжал челюсти от злости, но промолчал. Приезжие воины — это не Ивер, которому тут жить. Могут и саблей рубануть, кто знает, что у них в голове иноземной думается?

Маша побледнела от внимания, но все же вышла вперед. Набрала воздух, хотела что-то сказать, но замолчала, подумала, повторила