Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Ты мне сперва верни, — прогудел Гром. — Ты при всем народе сказал, что продашь дешевле, чем девочка берет! Она тебе и так по цене Сарса платит. Но мне ты больше обещал. Еще сорок меди доплачивай. Как рассчитаешься, так и подумаем, что обществу про тебя говорить! Едем, и так тут добрых людей отвлекли от дел.

— Извините, что долгом попрекнула, — дождавшись когда телеги выедут со двора, осторожно подбирая слова, проговорила Маша, обращаясь к нам с Ивером, — просто я поняла: они подготовились, и, чтобы не скажи, у них есть уже ответ. А вот денег точно нет.

Ответил Сари, который весело улыбнулся и поправил халат так, что саблю снова стало не видно:

— Ты все сделала правильно. Нужные слова в нужный момент. У тебя был хороший учитель. Если хотите ехать с караваном, жду вас завтра на рассвете.

Глава шестая

Знакомство с городом

Глава шестая. Знакомство с городом.

Перед рассветом, когда я занимался подготовкой телеги и лошади, которую вчера вечером дал нам Сарс, ко мне подошёл Ивер. Отведя в сторону, он проникновенно сказал, приглушив голос:

— Вес, намекни Маше, чтобы она поменьше рассказывала о себе торговцу. Он вчера очень старательно пытался узнать у меня о ней — ненавязчиво, но всё же.

— Да она ничего и не говорила такого, чтобы…

— Словами — не говорила. Он мне отметил, что она, невзирая на более интересные запахи зёрен, выбрала самую дорогую кахву, у которой не такой выраженный запах, а вкус раскрывается только уже в готовом виде. То есть она знала, что ищет. Напиток, который ты вчера пил, стоит примерно сорок пять медяков за порцию.

Я даже не нашёл, что сказать. Почти половина чешуйки! Я выпил маленький стаканчик напитка, который так и не понял — понравился он мне или нет, — ценой десятка дней пребывания в нашей таверне, если скромно жить.

Пока я размышлял, дядя продолжил:

— Также он пытался узнать, где она могла попробовать их кушанья. Льера ведь сказала, что пробовала их ритуальное блюдо, но чужестранцам его не дают.

— Да всего‑то один раз…

— Это уже много по их обычаям. Чтобы угостить таким блюдом чужака, должны быть очень особенные причины: спасение наследника рода, например, или приезд правителя другой страны… Нам с лиером, приехавшим для решения их же вопроса, подарили породистую кобылу в знак извинения, что в день приезда нас не могут пригласить к столу, так как у них праздник. Вот и думай, что хочешь. Предупреди её, что будут замаскированные вопросы — пусть будет готова. Придерживайтесь варианта обучения, назначенного Храмом. И помни: ты едешь не развлекаться, твоя работа — это её безопасность. Так что бери нагрудник, щит и топор. Ну и копьё возьми — в телеге оно и не видно, а случись что — под рукой.

— Дядь, мы туда едем с крупным караваном, обратно — с Мигором или с кем‑нибудь из его сыновей. Они сейчас чуть ли не каждый день туда‑сюда катаются.

— И ты считаешь это поводом забыть, чему я тебя учу?

А мне вдруг самому вспомнилось, с каким интересом Сари посмотрел на Машин стакан с крышкой, который она вроде в шутку обозвала «шейкером» для вспенивания молока. В то время как Маша была увлечена пловом, Сари несколько раз брал в руки и рассматривал этот стакан. А ведь такого прозрачного, но мягкого материала ни я, ни дядя никогда не встречали.

Вчера вечером, после того как вечерние гости ушли по комнатам или в сарай, мы начали готовиться к поездке. Вот уж где Машин энтузиазм было не остановить! Хотя первым делом мы занялись переработкой скоропортящихся продуктов — коих у нас вышло двойное количество (от Сарса и Дерека). Две полутуши поросят, два десятка куриц — всё разделали и уложили на ледник. Все кости забросили в две самые большие кастрюли и поставили вариться бульон. Рыбу — две корзины — закинули так: «приеду, почищу, ничего с ней замороженной не будет».

Посоветовавшись с Ивером, я сбегал к Сарсу и попросил у него лошадь под залог серебряного империала. Телега была своя: родители уехали на двуколке, так что есть на чём путешествовать и на чём привезти покупки.

Когда я убегал к Сарсу, ко мне подошла Лива и, смущаясь, попросила проводить её домой — раз туда иду, а то она продала две рубахи и одни портки и теперь боится идти с таким количеством денег одна. Гонора у девочки заметно поубавилось: за день она заработала столько же, сколько её мать за месяц. Машу в разговоре между нами она называла только на «вы», пока мы шли в деревню — настолько прониклась ценностью её совета и возможностью принести денег в семью, да и себе отложить на приданое малую долю.

Пока я бегал в деревню, Маша с помощью Лауры сварила две огромных кастрюли щей: одну оставила на плите — на завтра, а вторую утром отнесли на ледник — на послезавтра. Она объяснила принцип формирования нарезки, цены, рассказала, что в какой день делать на завтрак и подавать на обед и ужин.

Я подготовил телегу, посуду в дорогу, немного провианта на обед. Достал деньги из своего тайника, где набралось почти на чешуйку, сложил с выручкой таверны. Тратиться не планирую, но пусть будут.

В общем, спать легли, когда небо на востоке осветилось, а когда солнце коснулось линии горизонта, уже пришлось выезжать.

В итоге я ехал в телеге и периодически клевал носом, борясь со сном. Маша же, забыв про бессонную ночь, только и успевала переключать своё внимание с леса на птиц или рассматривать караван. Ей явно этого не хватало. Девочку восхищали не только пейзажи — парочку из них она набросками зарисовала себе в альбом, — но и сам караван, его устройство, быт. Тут зарисовок было куда больше.

Большую часть пути она ехала рядом с Сари, забрасывая его вопросами. Я хоть и ехал чуток позади, слышал далеко не всё, с тревогой прислушиваясь к их разговорам. Но если купец что‑то и выведывал, то явно не прямыми вопросами. Речь шла сперва о специях, а потом уже обо всём на свете, хотя к специям и их применению постоянно возвращались — и про них было больше всего разговоров.

— … Вот смотрите, — её