Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

Сари хохотал, тряся своей седой бородой:

— Дитя моё, шафран — дар солнца и терпения. Его цена — в церемонии сбора. Посуди: собирают ранним утром, пока цветы полностью не раскрылись, но уже набрали свою полезную силу. Сборщики — несколько десятков сотен человек — в течение всего пары часов в день аккуратно срезают каждый цветок у основания. Из каждого цветка вручную извлекают только три тонких красно‑оранжевых рыльца, используя пинцет или ловкие женские пальцы. Рыльца сушат при температуре на полуденном солнце в течение нескольких часов, чтобы они потеряли влагу, но сохранили свои свойства. Для получения одной меры шафрана требуется сто пятьдесят тысяч цветков — что и делает его одной из самых дорогих специй в мире. У меня с собой для вашего правителя только четверть меры — всё, что собрали за тот год во всём регионе, где я живу.

Когда в следующий раз донеслись отголоски их беседы, они уже спорили на тему математики: Маша пыталась объяснить купцу какую‑то «оборачиваемость товара» и «себестоимость с учётом логистики», приводила примеры из жизни маминого ресторана и какой‑то книги. Сари слушал, кивал, а потом приводил свои вековые примеры из практики — и они спорили до хрипоты, находя общий язык в цифрах, обсуждая какие‑то проценты. Маша даже некие расчёты делала, достав пачку листов, а купец — складной столик, для её удобства.

Я ехал на своей телеге, слушая этот странный дуэт, и чувствовал себя немного лишним. Но в то же время — гордым за неё. Она говорила с великим купцом на равных, и он видел в ней не ребёнка, а достойного собеседника. И поневоле в очередной раз задумался: кто она и откуда? Иногда ведёт себя как малое дитя, не понимая простейших вещей, а иногда ставит в тупик льеру Асту или поддерживает научную беседу с тем, кого отец считает умнейшим из посещавших его таверну.

Пару раз, по приглашению Сари, Маша садилась верхом на кобылку купца — тонконогую и грациозную, особенно на фоне наших крестьянских лошадок. Даже боевой конь Ивера на её фоне выглядел громоздким чудовищем.

Маша, к моему удивлению, держалась в седле пусть неуверенно, но какой‑то опыт был. Хотя и жаловалась, что её «попу разобьёт до костей» с непривычки. Но хватало её на несколько минут: было видно, что любое увеличение скорости от желавшей показать себя кобылки приводило девочку в панику.

К полудню мы сделали привал у раскидистого придорожного дуба, пройдя ровно половину пути до Города. Пока караванщики разводили костёр на месте старых кострищ для разогрева обеда (а он у них был приготовлен рано утром дежурными), мы с Машей увидели десяток стражников, расположившихся до нас на поляне и уже заканчивающих принимать горячую пищу.

Нескольких из них мы знали: они приезжали, распрашивали про Бронта и Гязеля. Парочка знакомых, приезжавших тогда, подошла к нам поздороваться.

— Приветствую, Вес, — протянул руку стражник, чьё имя, к своему стыду, я не смог вспомнить, — караван охраняешь?

— Нет, льеру, — пожав руку, ответил я, указав на Машу.

— Прошу прощения, не узнал, — смутился парень и обозначил поклон. — Моё почтение! Надеюсь, путешествие не сильно обременяет вас?

Маша не успела ответить: со стороны остальных стражников послышались моё имя и имя Ивера, и мы невольно прислушались.

— Ну что, Рад, не забоишься спор исполнить? — подзуживал один, лениво доедая из своей миски. — Вон тот деревенский парень, что у однорукого волка учится. Про него прошлый раз речь шла. Он тебя, городского щеголя, как цыплёнка ощиплет. И не смотри на возраст…

— Да он сопливый ещё! — огрызнулся названный Радом, совсем молодой стражник, даже без нашивок, видимо, только завершающий обучение. Было ясно, что насмешки задели его за живое. — Я таких десятками на посту разгонял!

— На посту, Рад, — это одно, — вторил другой стражник и, причмокнув, закинул в рот комок хлеба, которым смазал остатки еды со дна тарелки. — А в честном бою… Небось, Ивер его натаскал уже. Ты ж слыхал, что тот в одиночку трёх стражников выкинул…

— Хватит трепаться! — не выдержал Рад, багровея. — Сейчас докажу, чего я стою!

Он решительно направился ко мне и попытался хлопнуть по плечу так, чтобы сразу показать свою силу. И провалился вперёд, так как дожидаться его прикосновения я не стал и, не сходя с места, просто двинул плечом, уводя его назад.

— Эй, деревенский! — на секунду смутившись промаху, но услышав смешки сзади, парень только распалился. — А давай скрестим клинки, разомнёмся? Покажи, чему однорукий волк тебя научил!

Я насторожился. Выиграть — много чести после таких слов не будет, мол: «Ну ученик же Ивера, ничего особенного». Проиграть было бы стыдно и перед Машей, и перед дядей. Но и отказаться не вариант — решат, что испугался…

— Я… не уверен, что это хорошая идея, — осторожно начал я. — Мы в пути, и…

— Чего, боишься? — Рад широко ухмыльнулся, обводя взглядом своих приятелей, которые с интересом наблюдали. — Перед льерой позориться не хочешь? Думаешь, выгонит?

Маша, с любопытством наблюдая происходящее, встрепенулась, поняв, что я не хочу сражаться. В её глазах загорелись знакомые искорки, которые Дереку ещё долго будут в кошмарах сниться. Но стражник, на свою беду, с таким выражением лица льеры знаком не был.

— Вы хотите помериться силой с Веселом? — спросила она ледяным тоном. — Просто как мужчина или как стражник, выполняющий обязанности?

Рад смутился от такой демонстрации отношения.

— Да просто как обычный прохожий, конечно! Для потехи! Бронь скину, всё по‑честному!

— Отлично, — Маша полезла в свою бессменную сумку и достала лист бумаги и своё самописное перо, а затем сунула ему в руки. — Тогда пишите: «Я, нижеподписавшийся, [Имя], участвую в добровольном поединке с Веселом Кайсом как частное лицо. По результату за травмы или смерть претензий не имею». И распишитесь.

Вокруг воцарилась тишина. Рад смотрел на бумагу, как на ночного духа.

— Какая смерть? Да мы же на деревяшках!

— И почему «по результату»? — ворчливо уточнил подошедший старшина — седой ветеран со шрамом через всё лицо, услышавший странное требование льеры. — Может, «в случае»?

— Весела учат не фехтовать, как вас, чтобы обезоружить противника