Шишкин корень - Алиса Стрельцова

утвердительно махнул головой, прошёл внутрь прилавка и исчез в складской, темнеющей за высокой стопкой старых книг. Оттуда вышел с табуретом чернявый парень лет семнадцати и уселся рядом с шатеном.

Чтобы не привлекать внимания, мы остановились шагах в двадцати от прилавка с книгами, у ряда напротив.

Спустя две минуты мимо нас проскрипел лаковыми полусапожками сухощавый тип в светлых брюках и атласном жилете, с тщательно зализанными в разные стороны от пробора медно-рыжими волосами. А с ним – высокий мужик с вытянутым, как у лошади, лицом, седыми паклями и ручищами, похожими на два экскаваторных ковша.

– Сивый вроде, а второй, скорее всего, Тенор. Попались, голубчики! – Я потёр ладони.

– Похоже на то, – ответил шёпотом Гришка.

Тенор перекинулся парой фраз с шатеном, а потом вместе с Сивым скрылся в складской.

– Кто там ещё? Пианист – и полный комплект? А этот шатен кто? Арап, что ли? Не похож, интеллигентный такой.

– Не похож. Может, помощник Арапа? Который сейчас час? – спросил Гришка.

Я глянул на часы.

– Десять. Всё как по расписанию. Чего делать-то будем? – и вопросительно посмотрел на Гришку.

Тот нервно мял в руках картуз.

– Пора. Ты стой здесь и следи в оба. Я пойду ближе – посмотрю, послушаю. Если получится, заберусь на чердак или в складскую с обратной стороны ряда. Без команды не высовывайся, на рожон не лезь, внимания не привлекай. – Гришка по-отечески натянул свой картуз мне на голову. – Если увидишь что-то подозрительное или понадобится что, свистни: два длинных – три коротких. Если через тридцать минут не вернусь, дуй на Алексеевскую в участок к городовому, встретимся там.

Гришка неспешно перешёл на другую сторону ряда. Поглазел вокруг, остановился у деревянного стола, приставленного торцом к прилавку шатена. Рядом со столом, закинув ногу на ногу, сидел бородатый мужичок в картузе, с маленькими цепкими глазками и ноздреватым носом картошкой. Гришка придирчиво осмотрел его товар, покрутил в руках небольшой бочонок и принялся торговаться.

Я переключился на соседний прилавок. Шатен что-то сказал парню и удалился в складскую, прикрыв за собой дверь.

Раз шатен вошёл в складскую, может, он и есть Пианист? Пальцы тонкие и длинные. Внешне похож. А пацан тогда Арап, что ли? Чернявый, конечно… Тьфу ты, ничего не разберёшь!

Пока я дедуцировал, из-за соседнего шатра вынырнул знакомый котелок. Точно он, Заика! И как умудрился выйти? Я же глаз с прилавка не спускал. Я свистнул: два длинных – три коротких.

Дальше началось что-то невообразимое. Хозяин прилавка, рядом с которым я занял наблюдательный пост, – беззубый лысый татарин лет пятидесяти в смешной помятой феске с кисточкой – выскочил вперёд, схватил меня за шиворот, засвистел что есть мочи в свисток и закричал на весь рынок:

– Калаул, глабят! А ну отдавай товал!

– Какой «товал», мужчина? Вы что, с дуба рухнули? Не брал я у вас ничего, стоял себе, отдыхал в тенёчке!

– Отдавай товал! – Беззубый схватился за скрипичный футляр и потянул его на себя, как полноправный хозяин.

– Что началось-то? Руки уберите, это мой инструмент! Вы даже представления не имеете, как скрипку держать, а туда же – «мой товал»! – Я прижал скрипку к груди и брыкался, как горный козёл, не позволяя беззубому подойти ближе.

Буся, почуяв опасность, с громким лаем набросилась на татарина, попыталась укусить его за голенище сапога. У неё не вышло. Захлёбываясь лаем, она прыгала, чтобы дотянуться до заправленной в сапог штанины.

К нам со всех сторон стягивался народ. Я потерял из виду Гришку. Злополучный прилавок мне тоже не было видно.

Вдруг из толпы мне навстречу вышла женщина, у которой я купил костюм, и ласковым голосом спросила:

– Сынок, что случилось? Чего хочет от тебя этот человек?

Беззубый сразу как-то осел, но позиций своих не сдавал:

– Он уклал мой товал и сплятал в свой ящик, – и показал пальцем на футляр. – Пусть отклоет.

– Что он у вас взял? – ледяным голосом спросила моя заступница.

– Сам ещё не знаю, пусть сначала отклоет. – Беззубый кружил вокруг, потирая руки.

Я открыл футляр, показал скрипку, больше там ничего не было. Беззубый недовольно крякнул и незаметно, словно ящерица, скользнул за прилавок.

Люди, разочарованные скорым разрешением скандала, испарились в одну секунду.

– Шёл бы ты отсюда, мальчик. Люд здесь недобрый, того и гляди утянут что-нибудь. – Женщина посмотрела на меня с маминым выражением на лице.

– Спасибо вам, я только друга дождусь, а потом сразу домой, честное слово.

Она вздохнула и ушла, обронив чуть слышно:

– Береги себя…

Сердце тревожно колотилось. Избавившись от сумасшедшего татарина, я прошёлся вдоль ряда, миновал злополучный прилавок. Там ничего не изменилось: мальчишка по-прежнему сидел на табурете, шатена не было. Мужичок с бородой за соседним прилавком приподнял козырёк картуза и не спускал с меня глаз. Неудивительно: после такого спектакля все торговцы в радиусе ста метров пялились на меня с подозрением. Гришку я не увидел. Он не появился даже после свистка – может, с ним что-то случилось? А что, если его застукали?

В десять двадцать восемь шатен вышел из складской и занялся прилавком. Дверь в складскую была распахнута. Из неё больше никто не выходил. Что за чудеса?

Я подождал ещё минут десять. Стараясь скрыть дрожь в коленках, продефилировал вместе с Бусей несколько раз вдоль торгового ряда. Напротив прилавка с шатеном присел на корточки, типа шнурки завязать. Пригляделся к складской – там никого не было. Ещё раз подал условный сигнал – ничего. Гришка не появился, татарин не набросился на меня снова. Что же делать? Бежать в участок, как договаривались? На душе было неспокойно. Вдруг с Гришкой что-то случилось, а я брошу его здесь одного?

Я снял Гришкин картуз, дал понюхать Бусе. Скомандовал:

– Буся, ищи Гришку.

Она посмотрела на меня растерянно, наклонив голову и подняв одно ухо.

Я рассердился:

– Ты у меня кто, охотничий пёс или болонка бестолковая? – и снова сунул картуз под нос Бусе.

Буся понюхала ещё раз и уверенно засеменила в неизвестном направлении. Я последовал за ней. Она добежала до лестницы, ведущей наверх, и остановилась. В конце лестницы маячила Гришкина фигура – он поднимался не спеша, следом за ним шёл Сивый. Гришка не был связан, он разговаривал и размахивал руками из стороны в сторону, свободно поворачивался к собеседнику и вообще не выглядел пленником.

Эта картина меня озадачила. Я посадил Бусю в рюкзак, оставив снаружи только её лохматую голову, надел рюкзак лямками назад, стараясь не обращать внимания на пульсирующий в