Шишкин корень - Алиса Стрельцова

Эх! Злость закипела внутри так, что из ушей поддавало паром. Что происходит? Гришка с ними заодно, что ли? Тогда зачем ему нужно было тащить меня на сходку – он же сам рассказал мне про Балчуг и Сивого? Ерунда какая-то. И что мне теперь делать? Бежать к городовому, как велел Гришка? Ну уж нет, сначала я всё выясню. Будь что будет.

Я припустил за повозкой – сначала бодро, выкладываясь изо всех сил, а потом всё медленнее и медленнее. Бегун из меня никакой, особенно на длинные дистанции. Все нормативы по бегу на физре – на трояк. Дыхалка подводила. Даже Буся уже язык свесила от усталости, хотя мирно посиживала у меня под носом.

Я увидел у обочины несколько извозчиков в повозках на любой вкус, от «эконома» до «комфорта». Точно, как я раньше не сообразил!.. Подлетел к той, что поскромнее, – она обойдётся дешевле, да и «ванька»[8], так называл извозчиков Гришка, должен быть сговорчивее, – запрыгнул в открытую лёгкую повозкуна деревянных колёсах и велел ехать за удаляющейся колымагой.

– Деньжата имеются? – вяло протянул мужичок в штопаном кафтане.

Я показал два пятака.

– Только поскорее, пожалуйста, а то упустим.

– Эгей! С моей Буркой враз нагоним, – радостно проокал извозчик и тронул с места.

Колымага с Гришкой стремительно от нас отрывалась. Миновав Лыкову Дамбу, она повернула на Дворянскую улицу, в наше время именующуюся Октябрьской.

Бурка припустил изо всех имеющихся у него лошадиных сил. Меня затрясло, заболтало из стороны в сторону, но расстояние от нас до колымаги начало сокращаться. Мы домчали до пересечения Дворянской и Покровки, и вдруг лошадь встала как вкопанная. Извозчик мешком сполз с деревянного сиденья, неторопливо взял её под уздцы и потянул за собой. Бурка нехотя поплёлся.

– Это ещё что? Мы так и будем плестись? – Мой голос сорвался.

– Да не, скоре побежит. Капризник он у меня, не бить же его – старый уж, ноги болят.

Я посмотрел на часы. Двенадцать двадцать одна. Может, Бурка не просто так остановился? Может, это знак? Бросить сейчас всё да и рвануть к церкви. Пять минут, и я на месте. Дожидаюсь нужного часа, съедаю яблоко – и оказываюсь в родном двадцать первом веке. С чего я взял, что попаду в то же время на то же место? Может, это будет уже днём позже. И в подворотне давным-давно нет Кроша с его приятелями. Гришку спасать всё равно не нужно, скорее, меня нужно спасать от Гришки.

Буся тревожно заскулила. Внутри заныло. Я медлил, сам не знаю почему – из-за Гришки или из-за назначенной на Ильинке встречи. А может, из-за того и другого. Но скорее из-за Гришки: не верилось мне, что он вор и предатель, позвоночником чувствовал, что Гришка в беде и ему нужна помощь.

Покровка осталась позади. Извозчик запрыгнул на дрожки, Бурка набрал скорость и помчал вперёд.

На Ошарской колымага повернула направо и, проехав несколько перекрёстков, остановилась у незнакомой калитки с кривым редким забором, из-за которого выглядывала невысокая крыша с потрескавшейся трубой.

Опять Ошарская, но дом другой. Для конспирации я попросил проехать чуть дальше, рассчитался с извозчиком и выскочил почти на ходу.

Колымага пролетела мимо меня, пассажиров в ней не было. Я вернулся к дому с трубой, посмотрел сквозь забор. Дом как дом, во дворе никого, справа клозет дачного типа, слева пышная яблоня. Я открыл калитку и прошмыгнул к невысокому окну, прикрытому ветками.

Из дома доносились голоса: форточка была приоткрыта. Бусю, видно, укачало – она мирно дремала в рюкзаке, свесив голову. Чтоб случайно не тявкнула, я обхватил её мордочку ладонью и осторожно заглянул в окно.

Штор не было. Солнце освещало грязную комнату. Прямо у окна ко мне спиной стоял Сивый. Напротив, у печки, расположился Гришка и смотрел в мою сторону. Я пригнулся, но успел заметить между Гришкой и Сивым, слева от большого деревянного стола, открытый люк, ведущий в подполье.

– Не полезу я в подпол. – Голос Гришки стал неожиданно громким.

– Не полезешь сам – спущу за шиворот, – хрипло прошелестел Сивый.

– Я окочурюсь, там же холодно, – добавил Гришка жалостно.

– Вон тулуп возьми с печки, только шустро, да лохань захвати, пригодится. – Сивый заржал как мерин.

Я снова высунулся и посмотрел в окно. Гришка стоял лицом к печке. Сивый отошёл к столу и повернулся к двери. В его руках что-то мелькнуло. Я присел.

Шишкин корень! Это ж пистолет! Так вот в чём дело! Сивый на толкучке шёл за Гришкой и держал его на мушке. Я так и знал! Гришку, видно, застукали. У прилавка был выход с другой стороны, они вышли оттуда и опередили меня.

Через несколько секунд в комнате что-то глухо хлопнуло. Выстрел? Непохоже, скорее люк. Я снова посмотрел в окно. Точно. Сивый захлопнул люк и закрыл металлическую задвижку. Гришки в комнате не было.

Что же мне делать? Надо как-то вытащить Гришку из подвала и потом бегом к городовому! Судя по всему, Сивый в доме один. Один на один – это лучше, чем трое на одного, но всё же я не был уверен в своих силах. Тощий пацан, до зубов вооружённый скрипкой, – против здоровенного вора-рецидивиста с револьвером! Так и вижу трейлер к крутому блокбастеру.

Вдруг хлопнула входная дверь, заскрипело крыльцо. Кто-то шёл по двору в противоположную от меня сторону. Я осторожно выглянул из-за угла дома. Сивый направился к клозету. Приспичило! Вот это удача!

Я медленно, стараясь не скрипеть ступенями, поднялся на крыльцо. Толкнул дверь – не заперта. Тихонько вошёл в сени, приоткрыл дверь в комнату – никого. На цыпочках направился к люку… Чья-то железная рука схватила меня сзади под рёбра, вторая зажала нос и рот. Я ощутил резкий сладковатый запах, попробовал вырваться и стукнуть нападающего ногой по колену. Но комната вдруг закружилась вокруг меня, как глобус, ноги сделались ватными, а потом в глазах потемнело.

Глава 9

Друг познаётся в беде

Я иду по Ильинке в новом костюме и начищенных ботинках. Солнечный свет слепит глаза. Ко мне приближается чья-то фигура. Она уже совсем близко. Я вижу лицо. Галина Николаевна! Она подходит ближе, берёт меня за руку. Сквозь ворота мы входим во двор, львы безмолвно глядят нам вслед. Поднимаемся на крыльцо. Вытянувшись