Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

— Юлания, что же ты раньше не сказала, что ты владеешь магией?

— К чему я должна перед тобой отчитываться? — сухо ответила я, стараясь скрыть волнение.

— Только в детстве у тебя не было дара…

Я неопределенно пожала плечами. Пусть думает, что хочет.

— Мы с тобой так похожи, Юлания, — хрипло сказал Лансель, делая шаг ближе.

Я непроизвольно попятилась, с подозрением всматриваясь в него.

— Я ведь тоже не так давно обрел магию.

— Серьезно?

— Да. После смерти отца. — Я замерла. Это было неожиданно. — Думаю, ты знаешь, что магия, пробуждающаяся у взрослых — это редкость. Обычно такое случается лишь на фоне сильного потрясения или трагедии. — Лансель вздохнул. — Правда, моя сила не слишком велика. Искра оказалась маленькой. Но мне удалось ее… разжечь. Я консультировался с лучшими преподавателями из академии. Конечно, учиться уже поздно, но несколько толковых советов они мне дали.

— И каких же? — не удержалась я, интерес прорезался сквозь недоверие.

Лансель обаятельно улыбнулся, чуть склоняя голову набок:

— Я тебе расскажу… если ты согласишься пообедать со мной.

— Еще чего!

Отказ сорвался быстрее, чем я успела подумать.

— Да, брось, Юлания, — не сдавался барон. — Мы с тобой не с того начали. Я думал, ты одинокая женщина в тяжелой жизненной ситуации, и лишь хотел помочь. Освободить тебя от бремени. — Я сузила глаза, сдерживая скептический смешок. Впрочем, Ланселя это не смутило. Он горячо продолжил: — А теперь я понял, что все иначе. Ты сильная, независимая и невероятно красивая женщина, да еще и магичка…

О, в ход пошла откровенная лесть…

— Давай завтра встретимся в таверне. Я знаю одну, где готовят чудесную рыбу на гриле. Пообедаем, поболтаем по-соседски.

Я задумалась. Лансель вызывал во мне недоверие, раздражение и даже злость. Но в чем-то он был прав. Стоило наладить приятельские отношения. Враги по соседству мне ни к чему.

К тому же он действительно мог поделиться со мной информацией о магии. Может, он что-то упомянет и о загадочных надписях на теле? Не так-то много у меня знакомых, кому можно позадавать подобные вопросы.

Да и потом, Лансель определенно знал о состоятельных семьях в округе. Если у меня все получится с шелком, то я должна знать, кому предлагать такой уникальный и недешевый товар.

— Ладно, — наконец сказала я, чувствуя, как в душе еще звучат ноты сомнения. — Говори, где и во сколько.

Таверна, куда меня пригласил барон, оказалась удивительно уютной. Спрятанная в глубине деревушки, она больше напоминала дворик: несколько грубо сколоченных столиков, над которыми трепетали бумажные фонарики, и открытая кухня, где прямо при нас суетился молодой поваренок.

Он ловко разделал свежую рыбу, обложил ее овощами и уже через несколько минут подал нам ароматное блюдо, дополненное миской хрустящего салата.

— Расскажи о себе, — небрежно бросил Лансель, устроившись напротив и хищно ухватившись за вилку.

Я отмахнулась, стараясь не дать голосу прозвучать слишком резко:

— Да что там рассказывать? Судя по всему, ты и так неплохо осведомлен. Раннее сиротство, неудачное замужество, возвращение в родовое гнездо. — Я натянуто улыбнулась и поспешила сменить тему. — Лучше ты поведай о себе. Ты упоминал что-то о производстве оливкового масла и мыла.

— С маслом еще мой отец занимался, — с видимой гордостью заявил барон, отрезая щедрый кусок рыбы, и, не стесняясь, с аппетитом отправил ее в рот. — А вот мыло — это мое детище. Ты бы знала, какие деньги люди готовы выложить за ароматный кусок мыла, после которого кожа становится мягкой словно бархат, а на теле держится тонкий благоухающий шлейф. — Лансель снисходительно фыркнул. — Это совсем не то, что бурая дрянь, которой привыкли мыться простолюдины.

Я проглотила замечание о простолюдинах, как и просящееся на язык замечание о том, что сама моюсь «бурой дрянью». Вместо этого вежливо уточнила:

— И где же ты находишь покупателей, готовых платить за подобную роскошь?

Лансель откинулся на спинку плетеного кресла, закинув ногу на ногу. Вся его поза кричала о самоуверенности.

— А что их искать? — он лениво провел пальцем по краю бокала. — Они сами меня находят. Я лишь представляю товар на ярмарках.

— На ярмарках? — переспросила я с живым интересом.

— Ну да, — барон слегка удивился моей неосведомленности. — А где же еще? Вот скоро собираюсь в Муринар, — он кивнул в сторону севера. — Там будет крупная ярмарка. На нее съезжается простой люд — кто за картошкой да овощами, а кто за тканями да утварью. Но туда же любит наведаться и местная знать: прицениться к новинкам, найти что-то этакое, уникальное. И тут уж надо уметь привлечь внимание. Но мое мыло, как и масло, всегда находят спрос.

— Значит, ярмарка… — протянула я, задумчиво кивая. — И когда, говоришь, она состоится?

В глазах Ланселя вспыхнул знакомый алчный блеск.

— А что у тебя есть какие-то идеи? — он подался вперед, будто пытаясь заглянуть мне в душу.

— Да нет, — я сделала вид, что всецело увлеклась поеданием салата. — Просто интересно.

— Ты только скажи, если что придумала. — Настойчиво продолжил барон, не сводя с меня глаз. — Если что, помогу. В делах я толк знаю.

Я мысленно хмыкнула. Ну да, знает… И уверена будет не прочь воспользоваться моей идеей. Естественно, раскрывать карт, я не собиралась.

— Ничего такого, — я небрежно пожала плечами. — Думаю, может, себе кое-что прикуплю.

— Ну-ну… — протянул Лансель скептически щурясь, но все же ответил: — Ярмарка через месяц.

— Ты обещал рассказать о своей магии, — поменяла я тему. По этому вопросу, я уже и так выяснила все, что хотела.

— О, магия! — глаза Ланселя вспыхнули, и он оживился, начиная свой рассказ.

Тут его было не остановить: кажется, барон обожал говорить о себе. Что ж, мне это было только на руку: чем больше он говорит, тем меньше спрашивает.

Лансель начал свой рассказ с момента смерти отца. Я с удивлением отметила, что, похоже, барон действительно любил своего родителя. Потеря единственного близкого человека сильно его потрясла. Настолько, что в нем проснулась магия. Впрочем, особо чуда тут не было: его дед и бабка по материнской линии были магами, так что искра в его роду жила всегда.

— Правда, мой дар не так огромен, — признался Лансель, — но вот что я могу.

Он смял в кулаке бумажную салфетку. Затем, нахмурившись и сосредоточившись, начал ее расправлять, тяжело при этом пыхтя и обливаясь потом.

— Видала? — самодовольно улыбнулся он, когда салфетка спустя пять минут приобрела первоначальный вид.

— Впечатляет, — польстила я барону с самым искренним видом.

Хоть про себя и хмыкнула. Я-то могу тушить пожары и приказывать сорнякам маршировать строем на задний